Алексей Кирносов - Два апреля

- В море вы можете своим плавсредством хоть балет танцевать. Па-деде, адажио и вальс цветов. Акватория позволяет. А что есть река? Река есть провод, и пароход должен бежать по нему, как электрон. Путь на реке один-единственный, и от того, насколько точно вы его придерживаетесь, зависит ваш успех, ваша безопасность, покой и благополучие вашей семьи.

Манера капитана Галкина вести урок понравилась. Шесть часов, три до обеда и три после, не утомляли. На четвертый день занятий капитан Галкин раздобыл речной буксир и устроил практику. Отрабатывая маневры и правила, дошли вверх по пустынной еще Неве почти до Петрокрепости и тут встретили Ладожский лед. Он двигался сплошной стеной, скрежеща, вспучиваясь, выкарабкиваясь на отлогие берега. Люди оттаскивали повыше черные лодки.

- Лед молодец, - сказал капитан-наставник Галкин. - Пошел очень вовремя. Пока он сойдет, отшлифуем полученные знания. Устрою вам зачет, а потом достойных допущу к экзамену.

Буксир повернул обратно. Вернувшись в Ленинград, застали там сырой туман, холод и северо-восточный ветер. Потом всей компанией пообедали на «Кутузове». Хоть время обеда давно прошло, у Ксении все было наготове.

- Гаврилыч опять гуляет? - спросил у нее Овцын.

- Мы через день, - сказала Ксения, и Овцын усомнился, потому что помнил, что вчера она тоже работала.

- Устаете? - спросил он.

- Не смертельно.

Утром Овцын, как обыкновенно, зашел в контору, и Крутицкий поздравил его со вскрытием Ладоги.

- Дней через пять выпущу вас, - сказал он. - Нечего зря место занимать. Правда, на Онежском озере еще лед, но это, бог даст, не надолго. Если что, в Вознесенье отстоитесь. Как ваши занятия?

- К финалу, - сказал Овцын. - Думаю, уже можем сдавать.

- А все сдадут? Ведь я надеюсь.

- Сдадут. Хитрого в этой науке ничего нет.

- Еще одно, - сказал Крутицкий, когда Овцын поднялся со стула и собрался прощаться. - Центральная кинохроника интересуется нашей экспедицией. Возьмете двух корреспондентов?

- Почему бы и нет? - сказал Овцын. - Посмотрим, каковы мы на экране. На весь рейс или до Архангельска?

- На весь, естественно. Самое интересное - Арктика. Если до нее не добраться, так нечего огород городить. На днях приедут, я пошлю их к вам. Устройте.

- Пусть будет кинохроника, - кивнул Овцын.

Он пришел на теплоход, отсидел три часа занятий, пообедал и отправился навестить Бориса Архипова - тот почему-то не был на занятиях. Капитан «Шального» ходил по своему буксиру в праздничном виде, помолодевший, необыкновенно свежий и глаженый, в тужурке с галунами и орденскими планками, из-под рукавов которой спускались на кисти рук белоснежные манжеты.

- Какие новости в конторе? - спросил Борис Архипов.

- Дней через пять выйдем. Мне грузят двух корреспондентов кинохроники. На Онеге еще лед. - Овцын, прищурившись, оглядел Бориса Архипова. - Ты приглашен на дипломатический прием?

- Просто по Неве идет ладожский лед. - улыбнулся Борис Архипов.

- Странная связь.

- Для непосвященных, - подмигнул ему Борис Архипов, взял под руку и повел в каюту.

- Опять пить кофе? - спросил Овцын.

- Сделаем передышку. Сегодня будем пить шампанское.

- Человек-загадка, - вздохнул Овцын и уселся на диван.

Борис Архипов отодвинул вентиляционную решетку, достал из трубы бутылку, осторожно откупорил и налил шампанское в бокалы. Уже подняли их, когда зашел вахтенный матрос и доложил:

- Товарищ капитан, к вам буфетчица с «Кутузова». Пустить?

- Олух царя морского! - рявкнул Борис Архипов и, оттолкнув матроса, выбежал из каюты.

Матрос, не обидевшись на «олуха», протянул руку в сторону стоящего в углу спиннинга, сказал:

- Знаете, это команда подарила.

- Борис Никитич не увлекался рыболовным спортом, - заметил Овцын.

- Спиннинга не было, - рассудил матрос и ушел, не закрыв дверь.

Борис Архипов, сияя, ввел в каюту Ксению. В руках у нее был торт и

пакет, перевязанный розовой ленточкой. Овцын встал.

- Теперь ясно, - сказал он.

Достал из тужурки мозеровский полухронометр, самую драгоценную свою вещь (Борис Архипов это знал), покачал его на стальной цепи перед Борисовым лицом и опустил тяжелую чечевицу в его верхний карман, под орденские планки.

- Владей, - сказал он и поцеловал его в щеку. - И да живешь ты не меньше, чем дед твой, архангельский архиерей. Что ж ты, злыдень, даже Ксению Михайловну предупредил, а мне ни полслова?

- И четверть слова не говорил, - замотал головой Борис Архипов.

Он взял из ее рук пакет и торт, торт поставил на стол, пакет бросил на диван, потом поцеловал руки.