Алексей Кирносов - Два апреля

- Сынок, Ксению мы берем с собой, - заявил Борис Архипов. -Ксюшенька, вы знаете здешние окрестности. Нам нужна живописная окрестность с расчищенными дорожками и видом на море.

- Надо ехать в Ясногорск, - сказала она. - Там очень красиво. Но это далеко, километров сорок. Туда ходит автобус.

- А ты спросил у Ксаны, хочет ли она с нами ехать?

Он назвал ее Ксаной и пожалел. Лучше было бы не терять дистанции. Сидеть вместе за столом - это можно. Форма обращения - это уже другое. Вдруг она назовет его Ванюшей?! Что тогда делать?..

- Ксюшенька очень хочет с нами поехать, - сказал Борис Архипов и пристально поглядел на нее. - Верно, Ксюшенька? Ведь вы очень хотите с нами поехать?

- Как Иван Андреевич, - сказала Ксения, и Овцын облегченно вздохнул. Ваней она его не называет. - Если Иван Андреевич хочет, чтобы я поехала, я поеду.

- А если Иван Андреевич не хочет, но я хочу? - спросил Борис Архипов.

- Тогда я не поеду, - сказала Ксения.

Машина мчалась по бетонированному, рассчитанному на танки шоссе, шофер попался лихой, на частых н крутых поворотах он почти не сбавлял скорости. Ксению бросало то на Бориса Архипова, то на Овцына, и им нравилась эта болтанка, нравилась скорость, нравилось пустое шоссе, а когда навстречу ревел какой-нибудь самосвал, нравилось еще больше, потому что шофер не сбавлял скорость, и катастрофа казалась неизбежной, но не происходила. Машина пролетала в девяти сантиметрах от ревущего дизелем

самосвала, и снова была тишина и пустое шоссе.

Вокруг распластывались в разных плоскостях не вспаханные еще поля, возникали вдруг дома с островерхими крышами, вставали черные рощи, засвеченные сверху раскрывающимися почками и солнцем. Все это было красиво, и рядом сидел красивый человек Ксения, и, глядя на светло-зеленую дымку оживающих рощ, Овцын одновременно видел и Ксению, и не жалел, что они сейчас вместе. Пришла какая-то новая жизнь, не имеющая корней в прошлом, и каждый был самим собой, а не тем, кем его заставляли быть.

Когда приехали в Ясногорск, шофер, получив денег больше, чем указал счетчик, любезно сообщил:

- До войны здесь была дача Геринга.

Можно было представить себе, что летом этот тихий старинный городок совсем теряется в зелени парка, парк врывается в улицы, и палисадники перед непохожими один на другой домами тоже кажутся островками парка, а в просвете широкой, наверное, главной улицы виден кусок моря, выбеленный полуденным солнцем.

Ксения повела их в парк, который скоро стал лесом, но лесом прибранным, с извилистыми тропинками, посыпанными белым морским песком. Попадались скамейки, скрытые в нишах из кустов сирени. На перекрестках тропинок стояли затейливые деревянные грибы, под которыми можно укрыться от дождя. Столбы этих грибов были покрыты писаными и резаными мемориалами типа «Коля и Маша здесь были...». На одном столбе Овцын прочел: «Сидел здесь весь вечер первого мая и тосковал. Ты не пришла! Боря». Ниже было приписано корявым почерком: «Эх, Боря! Выпей с горя».

- Юность, - вздохнул Борис Архипов. - Может, это я написал лет двадцать пять тому назад? У меня так было. Сидел весь вечер, ждал, тосковал, а она не пришла. Нет, это не я, - покачал он головой. - Никогда не писал на стенках. И пил с горя, не дожидаясь совета. Я много упустил в молодости потому, что пил с горя. Сынок, ты не пьешь с горя?

- У меня горя не бывает, - сказал Овцын.

- Борис Никитич, почему вы так часто говорите о старости ? - спросила Ксения. - Сколько же вам лет?

- Придем в Ленинград, и стукнет сорок, - скачал Борис Архипов. - Это ли не старость? Интересно, о чем вы, Ксюшенька, будете часто говорить, когда вам стукнет сорок лет?

- О детях.

- Много их у вас будет?

- Много. Две девочки и мальчик.

- Кошмар, - сказал Борис Архипов. - Представляю, сколько будет разговоров.

- А у вас есть дети, Борис Никитич? - спросила Ксения.

- Мальчишка. Двенадцать лет.

- Почему вы о нем не говорите?

- Я же не мама. Да и что о нем скажешь? Двоечник, дерется, на аккордеоне играет. Мать ценит в грош, отца - в три копейки. Сам большой и умный. Увлекательно живет. А родители - люди скучные. Воспитывают, заботятся, деньги зарабатывают. Разве это жизнь? - рассмеялся Борис Архипов. - К тому же прадед у него поп. Как узнал об этом, затосковал, будто горб у себя на спине обнаружил.

- А мне было бы интересно, - сказала Ксения.

- Конечно, - кивнул Борис Архипов. - Знаете, Ксюшенька, раз в сто лет рождается человек с хвостиком. Маленький такой хвостик, мягкий. А бывает и с позвоночками. Безумно интересно! Но без хвоста все-таки лучше. Человек без хвоста ближе к современности. Человеку без хвоста больше доверяют.