Алексей Кирносов - Два апреля

Овцын чувствовал, что наблюдательный друг догадывается, отчего у него последнее время столь презентабельный вид.

- Это ателье у меня дождется взбучки, - сказал он.

- За что?

- За конспирацию.

- Ах, вот как, - сказал Борис Архипов и вздохнул. - Да, я тоже объявил выходной. Передал все права старпому и сказал, что меня на судне нет. Предлагаю разгуляться.

- Ценное предложение, - сказал Овцын. - Как именно?

- Существуют пять способов, - сказал Борис Архипов. - Но мы выберем самый безобидный. Предлагаю поехать в какую-нибудь окрестность. Говорят, здесь живописные окрестности.

- Окрестность - это хорошо, - согласился Овцын. - Только чтобы была цивилизованная окрестность. С расчищенными дорожками, тавернами на пути и видом на море.

- Ты пижон, сынок, - сказал Борис Архипов.

- Да, этого у меня не отнимешь. Терпеть не могу сучки в волосах, комаров и промокшие туфли.

Он подошел к телефону, набрал номер каюты Соломона.

- Второй штурман Двоскин слушает, - строго ответил Соломон.

- С добрым утром, второй штурман Двоскин, - сказал Овцын. - С хорошей погодой. Кажется, сегодня хорошая погода?

- Тебе сверху виднее, - сказал Соломон. - А у меня иллюминатор

узкий.

- Ты еще и шторки не раздергивал, сонный краб, - сказа Овцын. -Вахту принял у старпома?

- Приму после завтрака.

- Ну, так слушай: меня на судне нет. Понял?

- Понял ясно, - сказал Соломон. - А кто за тебя?

- Ты. Решай все сам и будь здоров.

Он положил трубку, подумал и набрал номер салона. К телефону подошла Ксения.

- Вы очень заняты, Ксения Михайловна? - спросил он.

- Не очень, - ответила Ксения. - Я вам нужна?

- Мне нужен завтрак. На две персоны, - холодно произнес Овцын. - И попросите Алексея Гаврилыча, чтобы кофе сварил покрепче.

- Хорошо, - сказала Ксения.

Она пришла через двадцать минут, расстелила на столе накрахмаленную скатерть, расставила тарелочки и чашки. Борис Архипов раскрыл дверцу буфета и разглядывал этикетки бутылок. Он достал из буфета еще одну чашку и поставил на стол.

- Меня зовут Борис Никитич. Садитесь с нами. А капитана не бойтесь, Ксюшенька, при мне он вас не укусит.

- Мне неудобно, - сказала она, смутившись. - Ведь я на работе.

- Пустое, сегодня выходной день, - сказал Борис Архипов. Он взял ее за плечи и усадил. - Сегодня мы решили разгуляться. Имеем мы моральное право разгуляться перед плаванием?

- Я не знаю, как это у вас выглядит, - сказала Ксения.

- У нас это выглядит благопристойно, — улыбнулся Борис Архипов. -Мы уже в возрасте и глупостей себе не позволяем. Иван Андреевич, позволяем мы себе глупости?

- Бывает, - сказал Овцын. Он подумал, что усаживать за стол буфетчицу, которой сейчас надо накрывать завтрак в салоне, - это поступок не совсем умный. Ладно, Гаврилыч все поймет и накроет сам.

- Вот человек, никогда не даст соврать, - покачал головой Борис Архипов. - Весь прямолинейный, как меридианная сетка на карте Мерка тора. Ксения, не вздумайте влюбиться в своего капитана. Это все равно, что влюбиться в логарифмическую линейку, Лучше влюбитесь в меня. Я человек любезный, покладистый и добрый, как дед-мороз. Помнишь, сынок, мимо нас проскользнуло видение и долго еще в воздухе оставался тонкий запах духов? Ты, конечно, по внутреннему развитию стоишь не выше палубного кнехта, у тебя квадратное сердце, ты ничего не почувствовал в тот незабываемый миг. А я, больной и чувствительный старикашка, сразу постиг связь. Глазами души. Мне открылось будущее, я тогда уже знал, что мы будем сидеть за этим столом и прекрасная Ксюшенька будет наливать нам кофе.

Овцын слушал и посмеивался. Похоже, что отец увлекся этой Ксенией. Шутки шутками, а необыкновенный блеск глаз не скроешь. Просто так, от выходного дня этого не бывает. Он и сам ощущал в сердце некоторое томление, когда глядел на буфетчицу. Очень приятно было глядеть на Ксению. Приятно было слышать ее голос, напоминающий звук какого-то инструмента, сразу не сообразить какого, но специально придуманного, чтобы трогать за душу.

- Разговорился ты, отче, - покачал головой Овцын.

- Лучше я пойду работать, - сказала Ксения. - А то капитан рассердится и уволит меня.

- Снимайте передник, - сказал Овцын. - И не надо говорить о работе, а то я и в самом деле рассержусь.

- Кто же за меня все сделает?

- Повар.

- Мне неловко, - сказала она. - Он и так смотрит на меня косо.

- Пустяки. В плавании расквитаетесь. Вам еще не раз придется обеды готовить.

- Я умею, - сказала Ксения. - Хорошо, я сниму передник, если вы разрешаете.