Добрица Чосич - Время смерти

Васич:

— Спасибо за урок географии, генерал. Только моя дивизия не заблудилась на Сувоборе, ее растерзали горы и противник. Меня долбит целый корпус.

Генерал Мишич:

— Слушайте меня. Если мы немедленно не улучшим свое положение и противник закрепится на сувоборском водоразделе, можете считать себя окруженным и пойманным за шиворот. Между нами и Ужицкой группой зияет пустота. Там швабы сумеют пройти маршевыми колоннами, понимаете? Вы должны сегодня защитить Сувобор, Васич.

Васич:

— Я вас спрашиваю, как? С кем? Вы меня слышите, чем?

Генерал Мишич:

— Своей головой полковник!

Васич:

— Моей головой Сувобор не защитишь, генерал!

Генерал Мишич:

— И твоей головой должно защитить Сувобор, Милош Васич! Остальное я выскажу, когда положу трубку.

Кайафа:

— Вы знаете, господин генерал, я не отказываюсь от своих слов и не боюсь за свои решения.

Генерал Мишич:

— Я не обязан все выслушивать, полковник.

Кайафа:

— А я обязан доложить вам: даже если сегодня я сумею удержать Раяц, завтра я буду вынужден его оставить. Вот так.

Генерал Мишич:

— Ну раз уж сегодня мы начали воевать между собой, то вот что я вам скажу: и полицейские, и дорожники выполняют свои обязанности во имя отечества. За исполнение своих обязанностей полагается жалованье. Слышите?

Кайафа:

— Я не ради жалованья, но ради чести следую военной присяге, генерал.

Генерал Мишич:

— Военная присяга существует не для того, чтобы ей следовать в казарме и в мирных условиях, полковник. Мы, солдаты, приняли ее во имя одного-единственного дня. Одного часа. Одного мгновения, которое нас ожидает. Это женщине всегда нужна верность. А родине она нужна только однажды, но до конца. Наступил такой час. Вы меня слышите, Кайафа?

Кайафа:

— Неужели для обороны Сувобора у командующего армией не найдется другого распоряжения? Если вы меня вдохновляете присягой, чем я могу вдохновить своих солдат?

Генерал Мишич:

— У меня нет армейских резервов, чтобы дать их вам на Раяц. Я использую свое последнее право командующего: напоминаю вам о военной присяге. Воспользуйтесь и вы этим своим правом. И сообщите, когда сумеете сделать что-нибудь хорошее.

Начальник штаба армии Хаджич:

— Два сообщения от Верховного командования. Во время наступления, предпринятого сегодня утром и в первой половине дня, Обреновацкая группа и Вторая армия понесли большие потери. Не добившись никакого успеха. Третья армия не выдержала удара. Левый ее фланг поспешно отступил в полном беспорядке. От нас требуют срочной помощи.

Генерал Мишич:

— Ответьте, что я могу прислать им вестовых и своего ординарца Драгутина Рекалича. Что с наступлением Ужицкой группы? Сумеет ли она помочь нам, чтобы не подвергся окружению наш левый фланг?

Хаджич:

— Об этом ничего не сообщают, господин генерал. Мне думается, особенно рассчитывать на их наступление у Зайчицы не приходится.

Генерал Мишич:

— Черногорцы попытаться не могут?

Хаджич:

— Верховное командование переслало нам телеграмму генерала Янковича из Цетиня. Противник в течение всего дня атаковал сектор Вихра — Врановина — Варда. Атаки отражены. За четыре дня противник потерял около шестисот человек убитыми и ранеными. Для наступления у черногорцев нет сил.

Генерал Мишич:

— До ночи от меня больше не будет приказов. Я угрожал командирам дивизий и призывал их к исполнению воинской присяги. Командиры дивизий сделают то же самое в отношении командиров полков, а те в отношении командиров батальонов. А командиры батальонов не осмелятся пригрозить командирам рот. И здесь конец моей власти. Остаются еще полевые суды.

Хаджич:

— Командиры полков тоже не осмелятся угрожать. В некоторых частях сегодня имели место столкновения между солдатами и офицерами и перестрелка. Из Милановаца и Чачака передают, что толпы дезертиров спускаются с гор. Многие сдаются в плен. Сдался целый батальон вместе с шестью офицерами.

Генерал Мишич:

— В Первой армии перебежчиков и дезертиров нет, полковник. Это отчаявшиеся, несчастные люди, но вовсе не перебежчики и не дезертиры. Не обессудьте, я на вас не кричу. Потребуйте немедленно сведений из штабов дивизий, допрошены ли сегодняшние пленные, усталые ли они и голодны ли? Достаточно ли у них боеприпасов? Есть ли резервы у наступающих частей?

Люба Милич:

— Положение Моравской дивизии, господин генерал, стало невыносимым. Крошат последние опорные пункты.