Добрица Чосич - Время смерти

Генерал Мишич:

— Я более вас ненавижу подобные приказы. Но вы должны. И верьте. Я приказываю вам: верьте в себя и в бога. От вас зависит судьба левого фланга Третьей армии. Вы слышите? Эта несчастная Тимокская повернула спину.

Командир Дунайской первой очереди:

— Я отброшен к Малому Сувобору и Шильковой Косе.

Генерал Мишич:

— Остановитесь! Вы не смеете оставить больше ни одного бука на Шильковой Косе. Ни одного куста!

Командир Дунайской первой очереди:

— Они наступают тремя колоннами. Толпой. Ничего не могу поделать.

Генерал Мишич:

— Они тоже смертные. Пули их тоже берут. Можно их бить, можно, Кайафа!

Командир Дунайской:

— С Градженика и Черного Верха сокрушительно бьет артиллерия.

Генерал Мишич:

— Подпустите пехоту поближе и действуйте штыками и гранатами. Долго им не выдержать. Посылаю вам взвод горных орудий Данглиса. Сейчас вам поможет Дунайская второй очереди… Прошу Васича. Что у вас?

Командир Дунайской второй очереди:

— Кое-как противостоим удару на левом фланге. Еле-еле, но долго не выдержим.

Генерал Мишич:

— Вы должны сейчас помочь своими атаками Дунайской первой. Кайафе тяжело. Я говорю, помогите ему!

Командир Дринской первой очереди:

— Почти начисто уничтожен мой шестой полк. Ничего не сделаешь. Осталось не более шестисот штыков. Шестисот, говорю. Нас громит артиллерия с Лисины. Перекрестным огнем бьет. И третий полк несет огромные потери. Я приказал отступить на линию Голубац — Клача. Клача, говорю.

Генерал Мишич:

— Неужели ничего другого вы не сумели сделать?

Командир Дринской первой очереди:

— Абсолютно ничего.

Командир Дунайской первой очереди:

— У меня опять отобрали высоту восемьсот один. Войск на Раяце недостаточно, чтоб прикрыть меня с фланга и обеспечить отступление к Проструге. Я не могу отразить удар с Раяца. Решительно вам говорю: не могу!

Генерал Мишич:

— А что вы можете? Слышите? Сувобор разваливается.

Кайафа:

— Пусть удар с Раяца принимает Моравская.

Генерал Мишич:

— Моравскую скинули на Лисине и Редки-Буков. Она поспеть к Проструге никак не сможет. Вы с Васичем лично отвечаете за оборону Сувобора и Раяца. Вы оба! Иного выхода у меня нет. Я все сказал!

Васич:

— Атакованы Поды. Противник просачивается между Бабиной Главой и Равна-Горой. Одна колонна спускается вдоль по Дичине к Коштуничам. Состояние моей дивизии жуткое.

Генерал Мишич:

— Неужто к Коштуничам? А что вы делаете, господи, Васич?

Васич:

— Я приказал восьмому и восемнадцатому полкам закрыть прорыв на Равна-Горе. Я атаковал их и на Дичине.

Генерал Мишич:

— И каков результат? Алло, Васич, что получилось?.. Что ты говоришь, Кайафа?

Кайафа:

— Я не удержал Шилькову Косу. Не смог, генерал. Мой правый фланг раздавлен.

Генерал Мишич:

— Я не желаю слышать из уст своих командиров слова «раздавлен, смят, ужасно, отчаянно, катастрофично». Кайафа! Алло! Нельзя так просто уничтожить целый народ и армию. Не поддается человек. Даже самому господу богу. Ты меня слышишь, Кайафа?

Кайафа:

— А если силы неравноценны, если у человека нет больше мочи защищаться?

Генерал Мишич:

— Мы всегда равны в борьбе за существование. У человека всегда есть сила защищаться, слышишь, Кайафа? Всегда.

Кайафа:

— Вокруг рвутся снаряды. Я не слышу больше самого себя.

Генерал Мишич:

— Остановите прорыв. Нас охватывают и сжимают. У нас есть только один путь к отступлению. Я сказал: вы несете личную ответственность. Именно вы! Больше некому, слышите, Кайафа!

Кайафа:

— Сделаю все, что смогу. Более того не сумею, генерал.

Генерал Мишич:

— Сделайте то, что считаете невозможным, полковник… Я вас слушаю, Васич.

Васич:

— Мы потеряли Бабину Главу.

Генерал Мишич:

— Лучше бы мы потеряли твою голову!

Васич:

— Я вас не слышу.

Генерал Мишич:

— Тогда, значит, мы потеряли Сувобор.

Васич:

— Пока мы удерживаемся на Молитвах.

Генерал Мишич:

— Как это «пока»? Почему «пока»? На Молитвах вы будете держаться, пока я не прикажу поступить иначе. Соберите войска на Молитвах.

Васич:

— Перевалы, ущелья и гребни вконец раскромсали мою дивизию. Двух батальонов не собрать.

Генерал Мишич:

— Это вам кажется оттого, что вы смотрите на карту. Жизнь не защитишь, глядя на карту, Васич. Отечества и свободы нет на карте. Еще на экзамене в Генеральном штабе вы должны были знать свою родину, как собственный дом и собственную жену.