Александр Клюге - Хроника чувств

А. Меркль:Это только кажется. Мы учились, учились, учились и хотим наконец получить возможность действия.

Вопрос:Чем вы займетесь, выйдя из тюрьмы?

А. Меркль:Вместе с одним коллегой, которого подставила проститутка и который был уволен из полиции (его также обвинили в денежных махинациях), мы откроем частное детективное бюро, задачей которого будет сбор информации для отдельных фирм и концернов.

Вопрос:Потому что промышленный шпионаж, саботаж и подстрекательство рабочих принимают все более серьезные масштабы?

А. Меркль:Так точно. Это задача, с которой государство не справляется и справиться не в состоянии, от которой ему следует отказаться, потому что оно — мы знаем об этом от противника — не относится ни к производительным силам, ни к производственным отношениям, представляя собой третий, административный орган господствующего класса (мы-то, разумеется, не верим в классы, однако пользуемся этим понятием, потому что в тактическом планировании оно дает четкий обзор). Поэтому оно и не может входить во все детали. А наш подход как раз и касается этих деталей, которые мы корректируем, используя все средства.

Вопрос:Ситуация профессии, к которой вы принадлежали до сих пор, представляется вам во мрачном свете?

А. Меркль:Точно так же, как и мои будущие перспективы в роли частного детектива. Но надо прорваться.

Вопрос:В чем вы видите позитивный момент?

А. Меркль:С нашей стороны — ничего позитивного.

Вопрос:Вы считаете свою задачу негативной?

А. Меркль:Абсолютно негативной.

Вопрос:Почему же вы собираетесь продолжать ее выполнение?

А. Меркль:Мы должны, потому что в противном случае не сможем реализовать то, на что способны. Мы реалисты.

Вопрос:Ваш реалистический путь привел вас прямиком в тюрьму?

А. Меркль:А потом выведет из нее…

Вопрос:Вы боретесь за то, во что не верите?

А. Меркль:В это никто не может верить.

Вопрос:И вы боретесь неточно и плохо?

А. Меркль:Так нам и платят по-разному и плохо.

Вопрос:Но вот ваше жалованье (следуют цифры).

А. Меркль:Это так, но ведь человек живет не одними деньгами, нам нужны задачи, в которые мы могли бы верить, а с этим плохо. Порой я думаю: если бы соединить задачи противника с нашими средствами и возможностями — но потом отбрасываю эту мысль, потому что многие из нас слишком стары, чтобы переучиваться. К тому же у этих групп нет власти.

Вопрос:Но ведь она есть у вас, и она бы появилась благодаря вам.

А. Меркль:Нет, тут вы ошибаетесь. Власти у нас нет. Власть так распределена между различными инстанциями, что, в сущности, ее нет ни у кого.

Вопрос:И у министра, которому вы попали в голову, получается, в таком случае, тоже нет власти?

А. Меркль:Нет. Он может попытаться защититься, однако власти избавиться от моего выстрела у него не было.

Вопрос:Содружество безвластных и бессильных, которые в совокупности создают власть?

А. Меркль:Верно.

Вопрос:А группы, которые вы называете противником, они не бессильны?

А. Меркль:Скажем так: мы должны учиться у них, тщательно штудируя созданные ими тексты и документы, какие только можно приобрести. Я был бы готов создать отдел, основной задачей которого была бы организация такого учебного процесса и сбор всего, что мы должны знать для выживания.

Вопрос:Займетесь ли вы такой учебой во время заключения?

А. Меркль:Разумеется.

Вопрос:До встречи!

А. Меркль:Пожалуйста. До свидания.

После «артиллерийской дуэли» 16 октября 1916 года инженер Вилли Айслер собрался покинуть вместе со своей ротой отведенные ему позиции, на которые немного позднее противник обрушил несколько тысяч тонн артиллерийских снарядов. Бегущая масса людей была остановлена у Орлемона штабным офицером фон Фредерсдорффом, в распоряжении которого были жандармы. «Извольте незамедлительно вернуться со своей ротой туда, откуда вы прибыли!» — «Если бы господин майор видел эти позиции. Обстрел в ближайшее время только усилится». — «Пустая болтовня. Шагом марш обратно».

Этот сторонник логики, согласно которой с противником необходимо вести войну «на истощение», не жалея собственных сил, навлек на себя неутихающий гнев инженера Айслера.