Александр Клюге - Хроника чувств

Вопрос:Но, может быть, у вас был еще и другой повод?

А. Меркль:Я хотел показать, что если кто-нибудь затеет покушение на господина министра, то он сможет пройти несмотря на оцепление; во всяком случае, мы бы, если бы действовали на стороне противника, с такой задачей справились. О том, что я ранил при этом господина министра в щеку, я глубоко сожалею (и заплатил за это своим местом государственного служащего). Я целился в стену за министром, и пуля должна была пролететь в полуметре от его лица.

Вопрос:Как получилось, что после этого вас задержали?

А. Меркль:Было задействовано слишком много сил. Сотрудники 18-го комиссариата со мной бы не справились. Однако поскольку господа из группы обеспечения безопасности в Бонне моложе, выносливее в беге и прошли креативный курс поиска путей отхода (как и мы), можно было быть уверенным, что они всегда поймают покушавшегося после того, как он выстрелил. Но это полезно только для осуществления судопроизводства, а не для предотвращения покушений. Суть же проблемы в другом: мы могли бы предупреждать покушения, внедряясь в соответствующие группы, «прореживая» их путем арестов и подрывной работы. Однако для этого потребуется изменение уголовно-процессуального кодекса, судебного законодательства, объединение всех органов безопасности, более эффективное международное сотрудничество, повышение зарплаты, развитие творческого мышления и, наконец, наполнение всей работы смыслом. Отрадно, что мы видим смысл нашей жизни в защите конституции и жизни министров.

Вопрос:Как вы представляете себе изменения?

А. Меркль:Я подробно разработал это применительно к своему должностному положению. Прежде всего было бы необходимо сделать так, чтобы нам разрешили делать то, что мы можем.Противник, за публикациями которого мы также наблюдаем, называет это «раскрепощением производительных сил», и мы рассматриваем себя как производительную силу, задачей которой является производство конституционности.

Вопрос:Считаете ли вы выстрел в голову министра, который стоил ему части челюсти и нескольких зубов, вкладом в такое преобразование?

А. Меркль:Я уже сказал, что немного не рассчитал…

Вопрос:Не переоценили ли вы свои вышеназванные способности, если даже не можете точно прицелиться?

А. Меркль:На расстоянии в четыреста метров и лучший стрелок не может гарантировать абсолютной точности. Между прочим, промах произошел по причине того, что министр двигался.

Вопрос:Вы должны были это учитывать.

А. Меркль:Я так и делал.

Вопрос:Так, значит, вы сознательно шли на риск?

А. Меркль:Так точно. Тактика, утверждает наш противник — а мы готовы учиться у противника! — является функцией стратегии. Если заменить «стратегию» на «смысл», то фактор неопределенности, присущий смыслу всей нашей деятельности, не может не влиять и на отдельные наши действия. Они будут включать в себя факторы неопределенности — вы называете это риском. Без риска сегодня не осуществимо вообще ни одно предприятие.

Вопрос:Не могли бы вы объяснить нашим слушателям то же самое более простыми словами?

А. Меркль:Я выстрелил ему в щеку, потому что у нашей жизни вообще нет никакого определенного смысла. В таких условиях невозможно всегда стрелять точно в цель.

Вопрос:Но вы могли бы подождать, пока министр подойдет поближе.

А. Меркль:Тогда бы меня засекли в момент выстрела.

Вопрос:Но ведь вас и так поймали.

А. Меркль:В тот момент я этого еще не знал.

Вопрос:Но вы принимали это в расчет?

А. Меркль:Разумеется.

Вопрос:Довольны ли вы результатом своего поступка?

А. Меркль:Разумеется нет. Я потерял свою должность, которой и собирался придать смысл, а теперь меня ожидает суд. Коллеги шарахаются от меня, и никто не хочет брать на себя ответственность, хотя речь идет о настоящем учебном действии. Успехом это не назовешь!

Вопрос:Но разве вы ожидали иного?

А. Меркль:Вы правы. Иного я и не ожидал. Но что же тогда делать? Ведь как-то надо высказаться.

Вопрос:У вас отличные характеристики по службе.

А. Меркль:Это так.

Вопрос:Вы логик — как я вижу, у вас даже университетский диплом по логике. Однако ваше поведение представляется нам противоречивым.