Александр Клюге - Хроника чувств

И вы утверждаете это как материалист?

Именно это я и утверждаю, отвечал Лермонтов. Материалист никогда не бывает догматиком. Без особых оснований он не исключает никакие действующие в мире силы, считая их невозможными. Тем более если они поддаются наблюдению. Вот, например, странный паралич Гитлера, его ослепление (во время провала наступления под Москвой). В декабре 1941-го его «словно поразила снежная слепота». Он объявил войну США. Согласно договорам он не был обязан это делать. Тем самым он предопределил конец Третьего рейха. Как вы можете это объяснить, если не божественным вмешательством? То же касается паралича Робеспьера во время термидора. И страннейшей «простуды» Троцкого во время кризиса накануне смерти Ленина. Почему он в решающий момент отправился на Кавказ? Это стоило ему власти. В моей коллекции 12 000 ярких примеров такого рода. Вы готовы все это отмести?

Я чрезвычайно удивлен, ответил начальник Лермонтова, присоединившийся к беседе. Чем вы занимаетесь, товарищ?

Тогда еще несокрушенная империя располагала всеми сибирскими резервами времени. А тем самым и резервами мысли. Несгораемыми сейфами духовной жизни. В подвалах КГБ университетская элита страны встречалась для оживленных бесед с элитой привилегированных академгородков, расположенных у сибирских рек [11] В академгородке под Новосибирском было собрано 60 000 ученых. Щедро финансировавшийся научный центр был связан с исследовательскими структурами по всему миру; в самом академгородке ничто не отвлекает от работы. Именно потому, что зимой там наметает трехметровые сугробы, так что можно кататься на санках. Путешествие на север, восток, запад или юг не имело бы никакой цели. Осенью густые туманы, как стена, зимой снежное оцепенение. Летом неослабевающая жара, резкоконтинентальный климат. Занятого там умственной работой окружает, подобно аскетической обстановке средневекового монастыря, чистый резерв времени жизни. .

Об этой коллекции Лермонтова я (последний помощник Горбачева) вспомнил, когда наблюдал паралич, охвативший президента. Это началось после возвращения с мадридской конференции. Мы отправились туда просить милостыню. После этого он уже никогда не был таким, как прежде. Ветреный средиземноморский бог древних времен, помогавший Афине сокрушить Трою, вселился в него (как проникают в человека вирусы, зараза от укуса насекомых, яды, тяжелые разочарования). Вот так он сидел в своем кабинете, бездействуя. В то время как «беловежские заговорщики» готовили удар, приватизируя общее достояние. Должен ли он был арестовать их как предателей? У него были на это все полномочия.

Мы похоронили полковника Лермонтова вскоре после чернобыльской катастрофы. Он застрелился, «покинутый всеми богами».

Телефонное соединение с Москвой в редакции «Франкфуртер рундшау».

— Франкфурт, вы готовы принимать?

— Готовы.

— Тогда я начинаю. Слышимость хорошая?

— Я слушаю.

— Читаю текст.

— Начинайте.

— Беда произошла на предприятии, по поводу которого журнал «Литературна Украина» не пожалел резких слов: дезорганизация, халтурщики…

— Что за статья?

— Заглавие, двоеточие, кавычки открываются, «Не частное дело», кавычки закрываются. Автор Любовь Ковалевская.

— Пожалуйста, по буквам.

— Л-ю-б-о-в-ь К-о-в-а-л-е-в-с-к-а-я. Цитирую дословно, кавычки открываются: «Дезорганизация подорвала не только дисциплину, но и чувство ответственности за результат общего труда… Наблюдается повсеместная апатия…» Кавычки закрываются.

— Когда это было?

— Статья опубликована за месяц до аварии.

— За месяц до аварии?

— Верно.

— Продолжайте.

— 25 апреля, в 8 утра датчики сигнализируют о перегреве одного из стержней. Реактор тут же заглушают, но разогрев продолжается. Пойти и проверить невозможно. Предполагают, что от соприкосновения пара и металла возник водород (это как во взрывающихся дирижаблях). Произошел взрыв газа. Это случилось через 17 с половиной часов после первой тревоги.

— 17 с половиной часов?

— Точно.

— 26 апреля, 1.30 ночи. Взрыв пробил крышу реактора и снес перекрытие блока. Теперь уже отказывают все аварийные системы и системы охлаждения. Кое-что можно уже увидеть. Графитные стержни, в которые заключены урановые элементы, начинают гореть. Ядро реактора (этого не видно) начинает плавиться. А над всем этим поднимается в ночное небо столб огня и пара.