Александр Клюге - Хроника чувств

Титульный лист пользовавшегося большим успехом романа «Принцесса Клевская»

Можно было бы основать новое человечество на том, как они понимали друг друга, если бы их отношения остались как отношения брата и сестры.

Ее мать дала ей наставление. Мать не без основания предчувствовала, что жить ей осталось недолго. Она завещала дочери семь принципов: 1) Никогда не будь предательницей своих чувств. 2) Не выдавай своих чувств другим. 3) Не забывай о своей выгоде, иначе тебя ограбят, заключай брачный контракт. 4) Контракт следует неукоснительно соблюдать. 5) Никогда не лги себе. 6) Будь откровенна со своим супругом, ведь ты заключила с ним контракт. 7) Если запутаешься в противоречиях, ничего не делай.

Молодая женщина вышла замуж, не зная о змее, которая в ней сидит. Вскоре эта тварь показала свою голову. Тогда и случилась знаменитая интрига принцессы Клевской с герцогом Немурским, человеком с резким, необузданным темпераментом, который был словно предназначен для нее и который провоцировал чудовище, обитавшее в ней. Она была тверда и осталась верна супругу.

Сдержанные натуры семнадцатого века, разрывавшиеся между легкомысленностью двора и серьезностью монастыря Пор-Рояль [96], давали знать друг другу о приязни, о непреодолимом влечении или о нерешительности небольшими знаками. Подробности описаны в книге Никласа Луманна «Любовь как переживание: О кодировании страсти» [97].

Со всей откровенностью принцесса сообщала своему мужу и поверенному, принцу Клевскому (если уж он не соответствовал ее скрытой страсти), о таких взаимных знаках, которыми они обменивались с герцогом, о его страсти и ее добродетельных ответах, о змее, кроющейся у нее внутри, и о том, как она эту змею открыла. Откровенное признание убивает принца.

Таковы ДОБРОДЕТЕЛЬНЫЕ ЛЮДИ ПЕРВОГО ПОКОЛЕНИЯ СОВРЕМЕННОГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

Теперь, после смерти мужа, принцесса могла бы выйти замуж за герцога Немурского. Но она этого не делает. Она отказывается не из верности к умершему, а потому, что не желает, чтобы герцог обращался с ней так же, как змея, сидящая в ней, обращалась с ее супругом. «Разум убивает». Однако это не катастрофа страха перед жизнью (как полагает Хесс) — пишет молодая женщина, которая в борьбе собственной amour propre против наступающего рака каждый день добавляет одну-две страницы в свою рукопись, это проект «вооружения чувств»: наконец они должны начать сопротивление, стать способными к эмансипации.

Зигфрид Тойриш питался моральной массой, которую можно было производить и поглощать в любых количествах. Если группа людей непринужденно вела разговор, постепенно разбирая поднятый вопрос, ЗИГФРИД ТОЙРИШ ИСХОДИЛ ЗЛОБОЙ, он нарушал течение речи, которая была для него недостаточно интенсивна, слишком расслаблена, казалась отходящей далеко от темы. Он хотел, чтобы возникали преграды, шла так называемая концентрация. Нет такого настроения, группы или течения, для которых это не было бы губительно.

Он быстро монополизировал достижимую (или опознаваемую) в группе моральность, то есть свободно движущуюся добрую волю, и пожирал ее, пока группа не распадалась. Он считался склочником, однако друзьям было трудно защититься от этого пожирателя, потому что они не могли изгнать его (в голове-брюхе которого была свалена добрая воля) из группы, не расставшись со своим собственным добром, с уже осуществленной ДОБРОЙ ВОЛЕЙ. Так что он быстро становился предводителем едва проявляющей признаки жизни группы, влачившей убогое существование под его надзором. Единственное достоинство его неукротимого обжорства заключалось в том, что он, насосавшись до того, что его духовное тело раздувалось вдвое, подобно насекомому тут же обнаруживал стремление заняться следующей группой, чтобы высосать все соки и из нее.

— У меня назначена встреча, — сказал Зигфрид.

— Ну хорошо, — ответили изможденные.

Кровавый день. Ранним утром 14 курам свернули шею, чтобы приготовить обед для членов суда. Обвиняемых вытащили из товарных вагонов, в которых они провели ночь.

Поезд, на котором прибыл суд, вечером должен был отправиться обратно на Восток.

Колониализм! Швейцарский пилот и инженер Ферди Швиттерс, создавший в Африке авиалинии, оказался на плато на территории современной Зимбабве в окружении аборигенов, пытавшихся овладеть его машиной. Он не нашел другого выхода, как только прорубить себе дорогу вращающимся пропеллером