Александр Мильштейн - Пиноктико

Но тогда это был настоящий кошмар…

В центре «ягодного» делириума всё время появлялась «хоррор-кар», я орал: «Уберите от меня эту красную тачку! Она же меня раздавит!»

Вот поэтому я слегка вздрогнул, когда Ахим получил на день рожденья красный кабриолет. И сразу стал гонять на нём по кругу…

Во дворе как бы образовался красный волчок… И облака пыли поднялись, двор был большой, не асфальтированный… Не двор, а как будто пустырь посреди города… Теперь он застроен, там комплекс жилых зданий… Площадь имени Вернера Марии Фасбиндера с «асфальтовым озером» посередине…

А тогда гости — их было не меньше сотни — стояли по краям пылевой воронки, в которой металось красное пятно…

Ну и Ахим не мог, конечно, не отколоть какой-нибудь номер… Когда машина остановилась, резко затормозив, к ней подбежало несколько гостей, раздались удивлённые возгласы…

Ну да, ну да, она была пуста, разумеется, Ахим «исчез» в пылевом облаке, растворился, прокатился по земле, прополз, как ящерица, с него станется, с этого проныры… Чтобы через минуту позвать всех из-за спины…

Он стоял на пороге офиса и зычным голосом предлагал всем немедленно продолжить пьянку…

В картине Альбрехта Альтдорфера «Битва Александра» мириады воинов стекаются к горизонту и там пропадают в дымной воронке…

Во всяком случае, так я это вижу…

Никогда не понимал, что там такое — на картине, коловорот, торнадо, соседняя галактика…

Интересно, эту картину не крали из пинакотеки?

Не лежала ли она в «приёмнике» вместе со мной… То есть, я хочу сказать: не из этой ли самой воронки…

Интересно также и то, что это — любимая картина жителей нашего города. Неоспоримый факт, доказанный опросом общественного мнения… Я читал об этом в «SZ», статья, кажется, называлась: «Egal wohin — wo alle sind!» [23] Всё равно куда — главное, чтобы со всеми. .

Надо сказать себе: «Ты уже не мальчик, Йенс. Брось думать, откуда ты взялся, подумай, куда ты идёшь…»

А впрочем, тоже детский вопрос… Если ты — мюнхенец… Egal wohin — wo alle sind…

За то время, что я не прикасался к этим записям, ничего, в сущности, не изменилось. Я пробую жить дальше, но иногда всё вокруг кажется сделанным из того же вещества, что мозги…

Ну да, я думал, что заспиртовал их ещё при жизни… Но в такие вот дни кажется, что я выкурил их наружу — мозги, и вот ходишь потом по собственным извилинам, а там бегают чёрные мыши — прямо по проспекту, бессовестные, не говоря уже про метро, где, ожидая электрички, видишь, как оживает камешек щебёнки и начинает метаться между рельсами, шпалами…

В один из таких дней, заполненных реминисценциями (наверное, просто послеалкогольный синдром, потому что это настроение на меня накатывает, если я не пью подряд несколько дней), я съездил посмотреть на дом, адрес которого мне подсказал Феликс… Оказалось, что в подвале, где был «приёмный пункт» для картин, теперь питейное заведение, хозяин которого — молодой высокий парень в камуфляжных штанах и футболке с непонятными мне русскими буквами (первые две были универсальными: «НЕ…», но потом — что-то из греческого алфавита, что это на самом деле русский, а не греческий, мне сказал владелец майки и кнайпы, а что за слово у него на груди написано, я уже не стал спрашивать) — не знал, что здесь было не только тридцать, но и три года назад… Какой-то склад, по его словам, но точно он не знал, потому что два года назад кто-то выкупил подвал и устроил там распивочную. Почему-то прогорел и сдал подвал ему — на весьма выгодных условиях… Кабак то есть совсем новый, ему меньше года, название — «BZW BAR» [24] Аббревиатура bzw означает «или, соответственно». — довольно банальное, хотя мне оно, конечно, что-то такое говорит… Или, точнее, ничего не говорит, но то, как оно ничего не говорит, не даёт то есть ответа на вопрос… Что-то выдаёт всё-таки…

Хотя если не впадать в паранойю — а у меня нет ни малейшего желания в неё впадать — название никакое… Часть речи: искусственный союз… Слегка напоминает название другого кафе — в Швабинге — «U.S.W.» [25] Und so weiter — и так далее. , только не само помещение, а его название…

Я бы предпочёл, чтобы на том месте, где я родился, было написано: «…и так далее», но там написано то, что написано, т. е. «…или бар», — и если Ахим прав… Последнее словосочетание — начало «правды»…

Вот так, не впадая в паранойю, я тем не менее, допивая третью кружку пива Löwenbräu, был погружён в какую-то дурацкую буквенную чехарду… Пока не услышал женский голос: «Здесь свободно?» — «Да», — сказал я и зачем-то сделал жест рукой, мол, присаживайтесь. Это не понравилось девицам — наверное, я махнул рукой как-то чересчур залихватски…