Сара Груэн - Время перемен

– Я не вернусь.

– Прости, не понимаю.

– Я не вернусь к Натали.

– Послушай, Ева, – осторожно начинаю я, стараясь не разжигать страсти еще больше. – Сегодня тебе пришлось пережить страшное разочарование, но это не повод бросать занятия в школе Натали.

Ева молчит, словно воды в рот набрала. Но я хорошо знаю дочь и понимаю, что ее молчание вовсе не означает согласие.

– Если хочешь съездить на несколько дней домой, будь по-твоему, поедем. Никаких проблем. Только прошу, не надо принимать скоропалительных решений.

– Слишком поздно, я уже приняла.

– Собираешься все бросить только потому, что провалила одно паршивое соревнование? – Мое раздражение растет с каждой минутой.

– Паршивое соревнование, да? – Ева резко поворачивается ко мне лицом. Оно красное, как свекла. – Я получила за выездку самый низкий балл в истории троеборья и не сумела пройти до конца полевые испытания.

– Твоей вины здесь нет! Погода отвратительная, и многие участники сами отказались от соревнований. Черт возьми, мать Колин побежала к стартовому боксу, чтобы снять с соревнований дочь.

– Дело не в погоде, а в тебе!

– Не поняла, – беспомощно моргаю я.

– Я провалилась из-за тебя!

– Что? Да ты с ума сошла! Я что, должна отвечать за плохую погоду?

– Не в погоде дело. Ты не дала мне закончить маршрут.

– Нет, это несправедливо! Ведь Натали тоже не позволила тебе вернуться.

– Верно. Только если бы ты не тянула время и не задержала меня, я бы села на лошадь до ее появления и вышла на маршрут. – В голосе дочери слышится гнев и обида.

– Ева! Твоя лошадь перекувырнулась через препятствие! Не видела, что произошло дальше, но Джо должен был упасть на тебя!

– Но ведь не упал, верно?

Некоторое время едем в полном молчании.

– Первый раз в жизни мне хотелось, чтобы ты закрыла глаза, – мстительно добавляет Ева.

– Ради бога, Ева, перестань! – не выдерживаю я. – Не понимаю, почему ты хочешь всю вину свалить на меня!

– Потому что ты с самого начала не хотела, чтобы я занималась конным спортом. А папа даже не удосужился приехать! Как же я ненавижу вас обоих!

Возражать нет смысла, а потому я прикусываю язык и смотрю на дорогу. Кроме того, даже не помню сути нашего спора. Началось с разногласий, стоит ли оставаться на последний день соревнований, потом Ева заявила, что вообще не хочет больше заниматься у Натали, и закончилось обвинением меня во всех смертных грехах. Невероятно!

Одним словом, дочь перевернула все с ног на голову, и можно было бы превратить это в шутку, но момент выдался неподходящий. Слишком многое поставлено на карту. Странно, как иногда играет нами судьба. Ведь совсем недавно я и слышать не хотела об участии Евы в соревнованиях, а теперь уговариваю ее остаться у Натали. А разве у меня есть выбор? Допустим, Ева вернется в Мэпл-Брук, и что дальше? Ее исключили из единственной на всю округу школы, и дрянной мальчишка Эрик Хамилтон не упустит случая и станет снова за ней увиваться. И пусть Ева носила в ранце презерватив исключительно ради любопытства, нетрудно догадаться, к чему это все в конечном итоге приведет.

– Давай вынимай эту штуку из упаковки! Хочешь посмотреть, как она выглядит, когда ее наденут куда следует?

Дальше у меня начинает мутиться рассудок. Даже представить страшно, что может случиться!

Нет, надо отбросить в сторону сомнения, наступить на горло собственной песне и убедить Еву вернуться к Натали. Ибо альтернативный вариант настолько отвратителен, что и думать не хочется. Если случится худшее, Ева уедет жить к Роджеру, а этого нам обеим вовсе не хочется. В данный момент единственное звено, объединяющее меня с дочерью, – общая ненависть к Роджеру, который не удосужился приехать на соревнование.

Наконец мы добираемся до своего номера в отеле, и Ева сразу же отправляется в ванную и запирает за собой дверь. Вода из душа льется бесконечно долго, и я в душе благодарю владельцев отеля, установивших в номерах огромные водонагреватели.

Вся одежда намокла и пропиталась грязью, так что в ожидании своей очереди в ванную нельзя даже присесть. Быстро раздеваюсь и некоторое время размышляю, куда бы положить безобразную груду испачканного тряпья. В результате нахожу место в дальнем углу комнаты и раскладываю одежду на столике и деревянном стуле. К завтрашнему дню она высохнет и станет жесткой, как картон.

Стою в мокром бюстгальтере и трусах посреди комнаты и намереваюсь снять с кровати проклятое покрывало, которое горничная настырно возвращает на прежнее место. В этот момент из ванной выходит Ева.