Сара Груэн - Время перемен

Ева снимает верхнюю половину булочки и принюхивается. По краям булочки свисает оранжевое вещество, именуемое сыром, и тает на глазах. Дочь наклоняется еще ближе и извлекает ломтик маринованного огурца.

– «Клаас», да? – осведомляется она, зажав огурец между пальцами.

– Понятия не имею.

Развернувшись всем корпусом, дочь метким броском зашвыривает огурец в корзину для мусора.

– Сперва могла бы ради приличия предложить его мне.

– А тебе хочется?

– Ну, может, и съела бы. – Я только сейчас вспомнила, что, охотясь за вегановским чизбургером, не удосужилась позаботиться о собственном ужине.

На экране телевизора голая женщина топчется в тазу, заполненном червями. Внизу стоит бокал, куда льется полученный в результате ее стараний «нектар».

Схватив пакетик с кетчупом, Ева выдавливает содержимое на «сыр», водворяет на место верхнюю половинку булочки и налегает на чизбургер. Набивает битком рот, и я опасаюсь, как бы она ненароком не подавилась.

С ужасом и восхищением смотрю на изголодавшуюся дочь.

– Ох, объедение! – шамкает Ева, и я вижу, как по ее подбородку стекает сок. – Какая прелесть! Ты даже не представляешь, как мне не хватает мяса.

Женщина на экране выскочила из деревянного таза с раздавленными червями и держит в руках бокал с бурой жидкостью. Ведущий уговаривает ее выпить это зелье, и бедняга, зажав нос, делает первый глоток. С чувством омерзения отворачиваюсь от телевизора.

– А-а-а! – воплю я, заткнув уши. – Господи, неужели хоть раз в жизни нельзя посмотреть приличную передачу, где нет поросячьих глаз, бычьих пенисов и протухшей коровьей крови?! Где пульт? Сейчас же дай пульт!

Пульта мне не дают, так что приходится искать самой.

Ева смотрит на меня с холодным презрением.

– Пф-ф-ф! – фыркает она и, схватив пульт, швыряет мне. – Мама, это всего лишь черви!

– А то, что ты ешь, милая, всего лишь корова! – мстительно сообщаю я.

Дочь замирает над чизбургером, что держит в руках, отставив в разные стороны мизинцы. Ее глаза делаются безумными, руки начинают трястись.

С пронзительным воплем Ева запускает чизбургером в стену. Он на мгновение прилипает к обоям, представляя собой весьма впечатляющую картину, а затем медленно оползает вниз, оставляя за собой длинный коричневый подтек. Ева хватает картонный контейнер, который стоит у нее на коленях, и переворачивает вверх дном. Картофель фри, листья салата и кетчуп шлепаются на пол. Соскочив с кровати, она стремительно отпрыгивает в сторону. Да так и застывает на месте с широко раскрытыми глазами, дрожа от отвращения.

– Успокойся, милая! Никакой говядины там нет! – уговариваю я, стараясь незаметно приблизиться к дочери. – Только соя, клянусь! И вообще, в том ресторане все меню рассчитано на веганов.

Ева долго молчит и прерывисто дышит.

– Правда? – наконец выдавливает она.

– Ну конечно! Твой чизбургер на сто процентов вегетарианский. – Я осеняю себя крестным знамением. – Богом клянусь, там нет ни крошки мяса или животного жира. Вот поэтому и пришлось так долго искать подходящий ресторан, чтобы привезти тебе ужин.

Ева по-прежнему не спускает с меня глаз и сопит, будто лошадь, которую ужалило ядовитое насекомое, и она никак не поймет, в чем дело.

Подхожу и обнимаю ее за плечи.

– Ева, клянусь памятью отца и всем, что для меня свято, этот чизбургер на сто процентов вегетарианский.

– Правда? – переспрашивает с придыханием Ева.

– Точно.

Мы обе умолкаем, а в следующее мгновение Ева бросается мне на шею, заливаясь слезами, как пятилетний ребенок.

Ласково глажу ее по спине. А чем еще здесь можно помочь?

Утром мы уезжаем из отеля. Ева еще раз упаковала свои вещи в чемоданы, а мои – в пластиковые пакеты. Для приличия затеваю спор с портье, который объясняет, что мы должны заплатить за сегодняшнюю ночь, так как вовремя не аннулировали броню номера. И вот мы наконец отправляемся в путь.

Дорога домой тянется бесконечно долго. Разговаривать нет настроения, хотя мы обе понимаем, что рано или поздно придется вернуться к болезненной теме.

Перед выездом из отеля я еще раз попыталась уговорить Еву остаться на последний день соревнований, но мои старания не увенчались успехом. Может, это покажется нелепым, но я не верю, что Ева всерьез хочет бросить занятия у Натали. Просто ей стыдно показаться перед подругами. Попробовала объяснить, что Натали воспримет ее отсутствие как окончательное решение отказаться от занятий. Но Ева еще сильнее закусила удила, и мне пришлось отступить.