Сара Груэн - Время перемен

Джо подпрыгивает вверх, почти перпендикулярно земле, и, зацепившись обеими передними ногами за препятствие, кувыркается через него. Евы не видно с момента, когда лошадь приняла вертикальное положение. Широкое брюхо, задние ноги и хвост Джо исчезают из вида, словно перевернутый корпус тонущего корабля. Я перепрыгиваю через веревку и приземляюсь на четвереньки в грязь.

– Ева! Ева!

Ползу вперед, поднимаюсь на ноги и обхожу вокруг дальней стороны препятствия.

– На двадцатом препятствии упала лошадь… Ева Олдрич и Дымчатый Джо упали на двадцатом препятствии.

Ева лежит на спине с широко раскинутыми руками и ногами. Одна нога чуть согнута в колене. Джо лежит рядом, и оба не двигаются.

Я тоже будто приросла к земле. Это длится долю секунды, но мне кажется вечностью. Всматриваюсь в распростертые на земле тела в тщетной надежде заметить признаки жизни.

Рот открывается в безмолвном крике, я падаю на колени рядом с неподвижной дочерью.

– Ева!

Руки дрожат, из груди вырывается хриплое прерывистое дыхание. Перевожу взгляд с лица дочери на грудь и обратно. Ну, пожалуйста, пошевелись!

– На помощь! Помогите! Где «Скорая»?!

Рядом испуганно крестится Морин:

– Святый боже, помилуй нас!

– Ева! Ева! Ты меня слышишь?! – Хватаю запястье дочери, пытаясь нащупать пульс закоченевшими пальцами. И ничего не нахожу. Кожа Евы скользкая от дождя и грязи. Прижимаю руку к шее дочери, прямо под подбородком. Да где же «Скорая», черт возьми!

– Пресвятая Дева Мария, помилуй нас! – лепечет в ужасе Морин.

Она поднимается на ноги и бежит сквозь полосу деревьев.

Тупо смотрю в ее широкую спину. И снова перевожу взгляд на лицо Евы. Неожиданно она открывает глаза и смотрит прямо на меня.

– Ева, ради всех святых, умоляю, не двигайся! – кричу я в истерике и уже не могу сдержать рыдания.

А рядом зашевелился Джо. Вздрогнув всем телом, он сначала чуть привстает на месте, а потом поднимается на ноги. Стремена шлепают по бокам, а вся левая сторона лошади заляпана толстым слоем грязи.

Джо делает пару шагов, а Ева, повернувшись в его сторону, не сводит с него глаз. Чувствую, как ее пальцы впиваются мне в плечо:

– Помоги мне, мама.

– Что ты такое говоришь? И думать не смей! Лежи и не двигайся!

– И не подумаю, – шепчет дочь и, повернувшись на бок, подтягивает колени. Опершись на локти, Ева пытается встать, и ее лицо искажает гримаса боли.

Толпа за спиной аплодирует и свистит.

– Ева, лежи смирно! – ору я.

– Успокойся, ма! – хрипит Ева, и ее лицо наливается кровью. – Я цела и невредима!

– Ничего подобного. Это адреналин играет. Надо лежать тихо и ждать «Скорую».

– Ма…

– Ева, возможно, у тебя переломы и любое движение может причинить непоправимый вред! Послушай меня! Я знаю, что говорю! Поверь мне хоть раз в жизни! Погоди! Что ты творишь? Остановись сейчас же!

Опершись второй рукой о мое плечо, Ева встает на ноги, и я против воли в этом помогаю.

Сзади слышится гром аплодисментов. Понимаю, люди радуются, что Ева не погибла, и таким образом выражают свои чувства. Только лучше бы им утихнуть и не подталкивать дочь к дальнейшим подвигам.

Ради блага Евы хочется снова уложить ее на землю, но я сдерживаюсь, так как зрители могут неправильно меня понять.

Ева стоит, наклонившись вперед, и опирается руками о бедра. Дыхание у нее тяжелое.

– Как себя чувствуешь? Что болит? – Я с тревогой заглядываю дочери в лицо.

– Поймай Джо, – цедит Ева сквозь стиснутые зубы.

– Он жив и здоров, и никуда не убежит. Не беспокойся о нем. Его обязательно поймают. – Беру Еву под руку. – Послушай, давай снимем тебя с маршрута.

– Ни за что, черт возьми! – Она резко выдергивает руку и отворачивается.

А меня переполняет гнетущий страх: я уже знаю, что произойдет дальше.

– Ева, что ты собираешься делать? Одумайся! – умоляю я.

– Я возвращаюсь на маршрут.

– Ни в коем случае! Только через мой труп!

– Все равно, – упорствует дочь и, прихрамывая, идет к Джо. А за спиной не умолкает свист и аплодисменты.

– Да заткнитесь же вы! – ору я в публику, брызгая слюной.

Вижу недоуменные, перепуганные лица людей, и на мгновение становится стыдно. Но сейчас не до того. Догоняю Еву и ковыляю рядом.

– Ева, немедленно прекрати! Ты не вернешься на маршрут!

Дочь будто не слышит моих слов и, взяв поводья, наклоняется к Джо и начинает его осматривать.

– Тише, тише, мой мальчик, – воркует она над лошадью. – У тебя ничего не болит? – Она осторожно гладит Джо по шее.