Сара Груэн - Время перемен

Места постепенно заполняются, и я верчусь в разные стороны, вглядываясь в толпу.

– Кого вы ищете? – интересуется Морин, поправляя широкополую шляпу.

– Бывшего мужа.

– А у меня тоже имеется бывший.

– Он должен был приехать еще вчера вечером. Неужели Роджер пропустит соревнования? Нет, не может быть!

– Ну, вы здесь ничем не поможете, – пожимает плечами Морин. – Вы не в ответе за его поступки.

– Нет, Роджер не такой!

Морин толкает меня локтем в бок:

– Смотрите, вот она.

Ева сногсшибательно выглядит во фраке, блестящих черных сапогах и цилиндре. Даже не видно, что девочка лысая. Сидит прямо, будто слилась с седлом в одно целое. Руки неподвижно лежат перед ней.

По толпе зрителей пробегает восторженный шепот, и я вспоминаю, как впервые появилась перед публикой верхом на Гарри.

– Господи, что это?

– Красота! И так необычно!

– В жизни не видел ничего подобного…

Джо грызет удила и, пританцовывая, вскидывает голову. Они еще не заехали на манеж, и такое поведение лошади – дурной знак.

И вот уже Ева подъезжает к манежу. Вижу, как она ищет глазами в толпе зрителей отца. Встречаюсь с ней взглядом и, пожав плечами, качаю головой.

Ева едет кентером по центральной линии и останавливается, чтобы приветствовать судей. Она наклоняет голову и опускает вниз левую руку. От резкого движения Джо отходит на два шага в сторону.

По толпе проносится встревоженный шумок.

Господи, плохое начало. Дело скверное.

Ева едет дальше рысью и делает десятиметровый круг, который на деле оказывается двенадцатиметровым. Ей трудно управлять Джо. Вижу, как напряжена ее спина, руки и ноги. Джо сопротивляется, грызет удила, и всякий раз, когда Ева ослабляет поводья, он ускоряет ход. Понимаю, что это все из-за волнения и напряженной позы наездницы, но дочь, кажется, этого не замечает.

Пытаюсь мысленно ее поддержать, подсказать, что следует сделать. «Ну давай же, милая! Не отступай, и все получится. Нужно только расслабиться. Забудь об отце, о зрителях и о Натали. Сосредоточь все мысли на Джо. Думай о нем одном».

Ева то натягивает, то отпускает поводья. Джо поднимает голову, и я вижу клочья пены в уголках рта. Ноздри лошади налились красным, но она наконец останавливается. Правда, перед этим снова отскакивает на несколько шагов в сторону. Ева закрывает глаза, пытаясь взять себя в руки.

Вот так, девочка, не торопись.

Дочь открывает глаза, ее лицо полно решимости. После короткой паузы она пускает Джо вперед кентером. Они начали не с той ноги, но Ева так отчаянно старается не упустить из-под контроля лошадь, что ничего не замечает. Наконец она смотрит вниз и дает команду смены ног в галопе. В ответ Джо выбрасывает назад обе задние ноги.

Краешком глаза наблюдаю за судьями. Одна женщина качает головой, вторая с кислым лицом что-то записывает на листке для выставления баллов. А третья, откинувшись на спинку стула, следит за всадницей и лошадью. Ее руки прижаты к щекам.

Ева проезжает мимо меня, случайно перейдя на контргалоп. Лицо дочери побелело как мел, а я ничем не могу помочь. Остается только сидеть и смотреть, что будет дальше.

Едва Ева и Джо покидают манеж, как включается громкоговоритель: «Ева Олдрич, номер сорок два, завершила испытание».

Я болезненно морщусь и стараюсь не потерять самообладание. Морин протягивает руку через перегородку между сиденьями и гладит по плечу. Я хватаюсь за нее как утопающий за соломинку.

«Судья «Х» дает наезднице 50,5 балла», – объявляет голос в громкоговорителе.

– Ох, нет, не надо! – вырывается из груди стон.

«…а судья «М», – тут диктор на мгновение умолкает и, глубоко вздохнув, с притворным состраданием сообщает: – Вот невезение. Оценка судьи «М» – 51,8 балла, а судьи «Б» – 51, 2. Итак, первая участница соревнований среднего двузвездного уровня заканчивает сегодняшний день со средней оценкой 51,167 балла».

По толпе проносится сочувственный шепоток. А я стремительно вскакиваю с места, роняя белый пластиковый стул.

– Не беспокойтесь, дорогая, – шепчет Морин. – Я подберу. А вы бегите скорей к своей девочке.

Ева рыдает на груди у Натали. Марго стоит в сторонке и держит за поводья Джо. Лошадь, будто чувствуя свою вину, низко опустила голову и хвост. Остальные девочки наблюдают за сценой с вытянутыми лицами. Вокруг царит всеобщее уныние.

С убитым видом иду к ним.

Натали встречается со мной взглядом, продолжая гладить Еву по спине.