Хуан Гойтисоло - Особые приметы

Где, на какой планете ты до сих пор обретался?

…В 1956 году, молодые и еще всем довольные, вы с Долорес побывали в казино, в тех самых залах, где дядя Нестор когда-то просадил все свое состояние. Вы тоже попытали счастья, вам не повезло, и вы вышли на бельведер. Отсюда открывался прекрасный вид на кварталы Кондамина. Вечерело. Серая вода порта начала фосфоресцировать, и ни красные огни бакенов, ни белый неон фонарей не в силах были затмить этот призрачный свет. Жизнь улыбалась вам, тобою всецело владела страсть, которую, казалось, никогда не насытить, и вот в этот миг полноты бытия тебя внезапно, до содрогания осязаемо пронзило ощущение необратимости времени, его потаенной разрушающей работы, которая несет смерть вашим чувствам и перед которой вы бессильны. За много лет до вас в этом городе жил дядя Нестор со своей подругой-ирландкой, и они, так же как сейчас вы, были поглощены друг другом и своей любовью. Дело, за которое оба они боролись, победило, и будущее, вероятно, рисовалось им как один бесконечный светлый день. Быть может, они даже наивно верили, что теперь никакая сила в мире не сумеет расторгнуть их союз, они будут жить вечно, и ничто не коснется их, и вместе с ними, послушная, будет жить их любовь, и ей тоже не будет конца.

Тридцатилетняя дистанция вдруг исчезла, судьба смешала карты: перед тобой был тот же скалистый выступ, и дворец на нем, и медленно стирающий их сумрак. Порт затих, скованный оцепенением покоя. Из-за мыса вынырнул катер, домчался до казино и унесся обратно в море.

Кто же любовался жизнью сонного порта? Вы? Или они?

Прошло семь лет после вашего первого пребывания в Монте-Карло, и если ты снова задашь себе этот вопрос, то, по совести говоря, ты и теперь не сможешь на него ответить.

Издали донеслись громкие крики детей, ты даже вздрогнул.

— Тетя Долорес…

— А-а-а…

— Луисито укусила оса…

— А-а-а…

— Оса…

— А-а-а…

— Тетя Долорес…

— А-а-а-а-а а-а-а-а-а…

Четыре года тому назад

через несколько месяцев после провала всеобщей мирной забастовки

и после второй волны арестов

ты с толпой делегатов конгресса созванного в Женеве несомненно с альтруистической целью принести пользу человечеству шел через мост Монблан и глядел на прозрачных как лунный свет лебедей словно в забытьи застывших на озере

один из тех прекраснодушных конгрессов против войны голода безработицы болезней отсталости на которые так изобретателен процветающий туристский промысел Швейцарии

(а почему не созывают конгрессов

спрашивал ты себя

те кто хотят истребить человечество

можно было бы пригласить в качестве экспертов самых прославленных гангстеров и убийц нашего века

Ляндрю Петио Джулиано Аль Капоне Диллинджера) и мальчик шагая вдоль парапета моста критически и осуждающе смотрел на унылый швейцарский пейзаж со швейцарской почтовой открытки…

— Что мы тут делаем…

— Долорес необходимо повидать одного человека…

— Кого это…

— Знакомого…

— Здесь скучно…

— Посмотри на озеро…

— Оно мне не нравится…

— Покатаемся на лодке…

— Давай вернемся в Париж…

Здесь в комнате санатория «Бель-Эр» когда тебя еще не было на свете повесился дядя Нестор и вместе с ним умер его бунт против современного ему испанского общества и точно так же умрет с тобою и твой бунт если ты не сумеешь придать ему конкретную и четкую форму и направить в нужное русло… — Хочешь мороженого…

последнее, что он видел был леденящий швейцарский пейзаж озеро гора ели снег… — Нет не хочу…

белое северное небо зябкое неживое солнце он глядел и привязывал свое шелковое кашне к шпингалету окна а потом перечитал в последний раз письмо к твоей бабушке… — Так чего же ты тогда хочешь… это письмо она хранила всю жизнь и никому не показывала и мать тоже не дала тебе его прочесть… — Я хочу домой… весь потенциальный запас его бунтарства пропал зря свелся в их памяти к пустому звуку к полузабытому имени которым означена засохшая ветвь умирающего генеалогического древа… — А где тетя… ты эпилог а не первая глава тобой должны завершиться их заблуждения… — Сейчас мы ее встретим… и пусть от тебя ничего не останется пусть оно будет погребено… — Где… исправить и забыть… — Тут рядом… пусть оно будет погребено на дне Женевского озера вместе с семенем кровью и нечистотами всех клоак… — Купи мне «Микки»