Роберт Ирвин - Ложа чернокнижников

Короче, я все ему рассказал, как впервые повстречал Салли: как я пил кофе в книжном магазине «Индика» и увидел там золотоволосую девушку, порхавшую, как фея, от клиента к клиенту и о чем-то перешептывавшуюся с каждым. Наконец она подошла ко мне.

— Как вы думаете, я — хорошенькая? — (Это был ее вопрос недели.)

Я выразительно закивал.

— Хорошо, — сказала она, — Это составляет восемьдесят семь процентов, — и уже собралась отойти от меня, но я схватил ее за руку:

— А я — красивый, как ты думаешь?

Она села за мой столик и стала изучать мое лицо. Полтора часа спустя она уже лежала в моей постели, исследуя остальные части моего тела.

Я решил, что Гренвилль хочет расспросить про Салли, потому что он знает, что он ей не нравится. Но еще больше его интересовал вопрос, как это люди моего поколения умудряются так легко и быстро сходиться друг с другом.

Гренвилль старше меня на восемь лет. Это хронологический разрыв между поколениями. Это значит, что, когда Гренвиллю было столько же, сколько сейчас мне, ему приходилось исполнять старомодные ритуалы ухаживания и соблазнения, а секс тогда упаковывали в обертку иносказаний. «Любовник леди Чаттерлей» Д. Г. Лоренса был еще под запретом, мини-юбки еще не изобрели. Гренвилль явился на этот праздник жизни слишком рано и знает об этом.

Мой рассказ про то, как молодежь в наше время легко смотрит на секс, Гренвилля не увлек, и он пустился в разглагольствования (в своей обычной туманной манере) о том, как это возбуждает — определенным образом смотреть на женщину, которой ты не нравишься, чтобы заставить ее лечь с тобой в постель. Самый большой кайф для Гренвилля — чувствовать, как дрожит под ним женщина, и знать, что в этих содроганиях и наслаждение от оргазма, и отвращение к самой себе. С этим может сравниться лишь соблазнение девственницы, потому что, переспав с девственницей, заряжаешься оккультной энергией. И хотя, по правде говоря, я не верю, что Гренвилль обладает оккультной властью над женщинами, я не упустил случай.

— Элис — девственница. Более того, вы ей не нравитесь. Она мне говорила, что вы — слишком развязны и слишком сексуально озабочены. Думаю, затащить ее в постель было бы для вас двойной наградой. (Мне так и виделось насупленное лицо близорукой Элис, тающей под пристальным люциферовским взглядом Гренвилля.)

Он молчал. Я решил, что обидел его, сказав, что он — развязный.

— Да, — сказал он, — Это было бы здорово.

— Почему бы не попробовать?

Гренвилль снисходительно на меня посмотрел:

— Кто, по-твоему, будет девственницей в воскресном обряде Освящения Девственницы?

— Элис?!

— Да, ее приберегают для Магистра.

— Она никогда на это не пойдет.

Гренвилль улыбнулся:

— После Магистра, — (он отпил вина), — она отдастся тебе…

Я был настолько ошеломлен, что уже не слышал, что он говорил дальше. Похоже, они решили меня сначала обработать. Вот в чем состояла истинная цель этого ланча. Сообщить мне об этом. Я должен буду помогать Магистру, а потом на глазах у всех членов Ложи заниматься сексом с Элис.

Но она меня ненавидит. И мне она не нравится. Это какое-то странное магическое испытание. Элис выступит в роли леди Дурнушки, как в одной из историй, которые мне рассказывала Салли.

В той истории (я не очень хорошо ее помню) придурочный король Артур попался, дав обещание жениться на леди Дурнушке. Она была толстая, вся в бородавках и вообще отвратительная. Тогда сэр Гавейн благородно предложил выполнить обещание короля. Поскольку сэр Гавейн молод и хорош собой, леди Дурнушку это вполне устраивает. И вот свадебный обряд совершен, и они собираются взойти на супружеское ложе (вероятно, в этот момент сэр Гавейн чувствует, как у него отсыхают яйца), но он поспешно целует супругу, и — о, чудо! — она превращается в прекрасную деву. Пока обалдевший сэр Гавейн все еще таращится на нее, она объясняет, что она — заколдована и половину времени может быть прекрасной дамой, а половину — леди Дурнушкой. То есть она может быть красивой днем, и тогда все будут восхищаться блеском и великолепием его супруги, или ночью, и тогда он будет наслаждаться сексуальной жизнью. Но Гавейн, немного подумав, ответил, что выбор за ней. Тогда она сказала: «О, рыцарь, вы так благородны, вы предоставили мне выбор и тем самым лишили силы злые чары, поэтому теперь я смогу оставаться прекрасной и днем, и ночью».

Все это было здорово в сказке. Однако в реальной жизни, я абсолютно уверен, Элис останется такой, какая есть — о, чудо, смотрите! — страхолюдиной и днем и ночью. Короче, у меня ничего не получится. Именно это я и ответил Гренвиллю.