Роберт Ирвин - Ложа чернокнижников

После этого мои мысли обратились к разнице между хиппи и битником. Роберт Дрейперс считает себя битником. Поэтому он и ходит в своих черных свитерах. Кроме этого, он читает наводящих тоску экзистенциалистов и утверждает, что ему приходится страдать от nausee и Angst [8] «Тошнота» и «страх» (экзистенциалистские термины, введенные соответственно Ж.-П. Сартром и С. Кьеркегором). и разных прочих штук с иностранными названиями. Он действительно «битник» в том смысле, что жизнь его явно побила. Тогда как меня гораздо больше интересуют хиппи. Битники, как правило, не употребляют наркотиков. Как-то я видел фотографию самого типичного битника, Джека Керуака. У него была короткая стрижка, он стоял в клетчатой рубашке на крыльце родного дома и пил пиво из бутылки. Будто проходил прослушивание на роль в сериале «Семь невест для семи братьев». Я хочу сказать — до какой степени можно быть цивилом?

Я вдруг вздрогнул от мысли — события последних дней (переезд, разрыв с Салли, телефонные звонки отца и выходные, проведенные за городом) меня совершенно заставили забыть о том, что завтра мне нужно ехать на конференцию по социологии в Лидс. Пару недель назад я даже приготовил доклад на тему «Когнитивные диссонансы в детских игровых фантазиях» и должен выступить с ним в понедельник днем. Я сказал об этом Фелтону. Я подумал, что, возможно, он запретит мне ехать и на конференцию, но он не возражал.

Мы вернулись в Лондон позже, чем должны были. В Лондоне мы сначала высадили Гренвилля в Кенсингтоне, а потом поехали в Ложу. Мы пропустили ужин, но Гривз оставил нам на кухне сэндвичи. Я еще не успел дожевать последний кусок, но Фелтон уже торопил меня поскорее принять ванну. Если я собираюсь выехать завтра пораньше, то мне лучше принять ванну сейчас. Спорить было бессмысленно, и я пошел наверх, забрался в ванну и, лежа в ней, стал думать о своем докладе и событиях двух предыдущих дней. Дневник я собирался писать в постели.

Я шел к себе в комнату в пижаме по темному коридору и тут услышал нечто такое, от чего у меня по всему телу забегали мурашки и я похолодел с головы до пят. Это был женский голос, исполнявший оперную арию. Звук шел из моей комнаты и с моего проигрывателя, но я не ставил никаких пластинок и вообще я не поклонник оперы. Я распахнул дверь. Хотя, когда я уходил в ванную, я оставил в комнате свет, сейчас здесь было совершенно темно. Я стоял в нерешительности, собираясь обратиться в бегство, но тут чиркнула спичка и кто-то зажег свечу. На моей кровати сидела Лора и держала в руке свечу. Она улыбалась.

— «Voi che sapete». Ты, сведущий в любви. Это Моцарт, Питер. Любовь есть Закон. Любовь подчиняется Воле.

Ее голос был чистым, как звон колокольчика. На ней была шелковая блузка и твидовая юбка. Она похлопала по одеялу, приглашая меня сесть рядом. Я так и сделал, и теперь мы сидели совсем близко, не глядя друг на друга.

— Питер, я хочу сыграть с тобой в игру под названием «представь себе». Представь себе, что я — девственница и хочу, чтобы ты меня соблазнил, — Она помолчала, а потом сформулировала свою мысль по-другому, — Или, скорее, мне хочется, чтобы ты убедил меня, что я хочу быть соблазненной.

Я слышал ее дыхание. Оно было напряженным. Чего от меня хотели? Впрочем, даже не важно, чего от меня хотели, важно, чего хотел я сам. Я внимательно посмотрел на Лору: она была намного старше меня, но отнюдь еще не старуха. Думаю, ей было чуть за сорок, и она была по-своему привлекательной. Не глядя на Лору, я нерешительно положил руку на ее обтянутое чулком колено. Она резко скинула ее.

— Только не надо меня сразу лапать! Поговори со мной. Убеди меня, что ты меня любишь и что я должна переспать с тобой.

— Но я вас не люблю, и игра «представь себе» мне не нравится, — сказал я, — Извините, Лора, ничего личного, но мне не нужны ваши уроки секса. Мне хватает полового опыта.

— Не будь таким грубым, Питер. Элементарная вежливость требует, чтобы ты был любезен с женщиной, которая тебя старше и предлагает тебе переспать с ней, если, конечно, ты все сделаешь правильно. Я уверена, что тебе не нужны уроки секса. Дело не в этом. Возможно, мы ошибаемся, но мы подозреваем, что ты мало сведущ в науке ухаживания, в том, как заставить женщину почувствовать себя особенной.

(Наука ухаживания? Очнись!)

— Нас не интересует, как ты обходишься со своими пташками. Вопрос в том, умеешь ли ты ухаживать за уважающей себя невинной девушкой или, попросту говоря, соблазнить девственницу. У тебя есть такой опыт?