Борис Пугачев - Зеркало для слепого

В комнату вошел Жора в сопровождении Павла и еще какого-то молодого человека, которого Родик раньше не видел. Родик присмотрелся к Жоре в поисках каких-либо следов насилия. Ничего не обнаружив, попытался поймать его взгляд, но это не получилось. Жора сосредоточенно рассматривал что-то на полу.

— Как ты мог так поступить? — раздраженно спросил Родик и, не дождавшись ответа, продолжил: — Мы же были почти друзьями. Я тебе доверял. Из одного стакана пили.

Жора молчал, не сводя глаз с пола.

— Вот подонок… — в сердцах произнес Родик. — Даже ответить не в состоянии.

— Тебя спросили, — сказал с угрозой в голосе Алексей и, обратившись к Мише, попросил: — Брателла, взбодри клиента, а то он что-то расслабился.

Миша подошел к Жоре и неожиданно резко ударил его в живот. Жора охнул и согнулся. Следующий удар локтем пришелся по верхней части спины. Жора картинно упал на пол и, скорчившись, по-бабьи завыл. Миша, подпрыгнув, нанес ему удар ногой, потом еще и еще… Жора выл так, что у Родика защемило сердце. Он посмотрел на Михаила Абрамовича. Тот отвернулся к окну.

— Хватит… Пока, — остановил экзекуцию Алексей, вставая с дивана. Наступив ногой на Жорино горло, он приказал: — Прекрати хрюкать. Будь мужиком. Как хавать — ты первый, а ответ достойно держать не можешь. Встань, падла. Не коси… Тебя еще не били. Это так… Понятия вдалбливаем. Не усвоишь — урою. Внятно сказал?

Жора перестал выть, поднялся и, опершись о стену, глухо произнес:

— Все понял. За все отвечу. Все возмещу… Я не хотел, Родик… Так сложилось. Простите… Не бейте больше. Я все понял. Все-все…

— А совесть, человеческие отношения — тоже возместишь. Как? — с горечью спросил Родик, чувствуя, что озлобление прошло.

— Извини. Так вышло. Видишь же, я наказан.

— Наказан? Как в том анекдоте про пьяниц? Выпил чужое, а теперь бейте мне морду. Легко хочешь отделаться. Я тоже за пятнадцать тысяч баксов согласен так пострадать… Не получится. Хочется мне тебе по роже съездить, но сейчас не стану. Еще решишь, что я этого один сделать не могу. Да и руки о тебя марать… Однако думаю, ты не жертва обстоятельств, как хочешь себя представить. Ты все заранее задумал. Иначе почему Света вдруг пропала? Видел я тебя с ней в ресторане Дома туриста. Ты на жертву обстоятельств не походил. Жертва, вероятно, тот мужик, которого Света окручивала. Такого же, как я, нашли… Это и есть твой подлый бизнес. Молодец… Да и девушки твои — молодцы… А я… Действительно, лох и дурак.

— Клянусь, Родик… Это не так…

— Что не так? А прятался зачем? Офис сменил?

— Денег на аренду не было.

— А на шикарном «БМВ» кататься деньги нашлись?

— Так это не мой… Да и пацаны уже его отняли…

— По документам не твой, — вмешался Алексей. — Смотри, если и авиакомпания не твоя — точно урою. Слушай нашу предъяву. Если сегодня не отмусолишь бабки, замочу. Брателла, поставь печать на соглашении.

Миша ударил Жору ногой в грудь так, что тот, стукнувшись затылком о стену, осел. Воцарилась тишина, в которой тихие слова Жоры прозвучали вполне убедительно для Родика:

— Хоть убейте, но нет сейчас у меня денег… Правда…

— Завтра дороже будет. Да и здоровье… Брателла…

— Не бейте… — жалобно попросил Жора. — Клянусь всем самым дорогим… Нет сейчас у меня, но отдам… С процентами… Фирму мою возьмите.

— Хер с тобой. Последнее… Счетчик ставлю: процент в день. Авиакомпанию отдашь… Навсегда. Мы своих пацанов поставим. Поднимайся. Поедем смотреть, что у тебя есть, — заключил Алексей и, обращаясь к Родику, предложил: — Поедемте с нами. Посмотрите опытным взглядом на его богатства.

— Не возражаю, хотя и имею сомнения. Вы тут собирайтесь, а мы с Михаилом Абрамовичем подождем вас в машине. Смотреть на эту мразь противно. Подлец, да еще и трусливая слизь.

— Правильно. Демонстрацию на улице устраивать не надо. Разбегаемся.

Спускаясь по лестнице, Михаил Абрамович укоризненно сказал:

— Родик, я же просил оградить меня от этих мерзких действий.

— Миша, вспомни, что я тебе на это ответил…

— Помню, но не принимаю.

— Тогда еще раз повторяю: это присуще нашей работе. Часть ее, если хочешь. Одно из правил коммерческой игры в нашей стране. Думаешь, мне все это доставляет удовольствие? Конечно, нет. Единственное, что я в таких условиях могу сделать и, заметь, делаю — беру огонь на себя. Ты находишься в тени, активного участия не принимаешь. Ответственности перед бандитами не несешь…

— Несу… Мы же соучастники избиения и похищения человека. А моральные устои… Мы что, бандиты?