Борис Пугачев - Зеркало для слепого

Родик понял, что гонки сейчас продолжатся, и побежал к своей машине. Он едва успел тронуться с места, пока задние габариты Жориной машины были еще различимы в ночи. Гонка возобновилась и завершилась в очень похожем на предыдущий дворе, с той лишь разницей, что пришлось выехать за пределы Кольцевой автодороги. На этот раз номер квартиры Родику определить не удалось. Жора и Анжела, войдя в подъезд, исчезли из поля его зрения, а внешних изменений в освещении окон, как он ни приглядывался к фасаду дома, не произошло.

Родик, прождав более часа, решил, что в этом доме живут либо Анжела, либо Жора, и найти, во всяком случае, Жору можно по машине. Поэтому ждать утра и надеяться проследить его, когда он куда-нибудь поедет, Родик счел нецелесообразным и поехал домой.

На следующий день он встретился с Алексеем и обрисовал ему материальную сторону проблемы, умолчав о своих отношениях со Светой. Алексей выслушал и, укоризненно покачав головой, заметил:

— Родион Иванович, умный вы человек, а все время на одни грабли наступаете.

— Алексей, я сам думал об этом. Полагаю, что здесь я, конечно, виноват, но ведь нельзя закупать товары и не делать предоплату. По факту товар много дороже. Просто все больше и больше жулья. Причем среди своих. Мы ведь с Жорой почти друзьями были. Из одной тарелки ели и из одной бутылки пили. Меня другое волнует. На что все эти проходимцы рассчитывают? Ведь ясно, что их поймают и накажут.

— Их это не страшит. Мы накажем, а другие — нет. Руки марать не станут, или побоятся, или карающих нет. Смотришь, что-то в руках осядет. Опять же ваши отношения… Арапа вам залил и ждет — вдруг вы прослабитесь. Вполне грамотно. А может, за ним пацаны какие стоят. Вы сунетесь, а он вас запарафинит, и вас же отоварят. Я вам говорил, что кинуть лоха — по нашим законам осуждению не подлежит. Наоборот. Старайтесь как-то меньше доверяться, нас чаще подключайте.

— Это мне придется слишком часто вас дергать. Ведь товары мы закупаем почти ежедневно. Бизнес. Замучаетесь вы. Да и не бесплатно вы работаете.

— Вы же знаете, что мы за половину в этом случае работаем.

— То-то и оно. Накладно очень.

— Тогда не попадайтесь.

— Знаю… Только не знаю, как в это не попадать. Теория и практика…

— В общем, с чмошником вашим мы разберемся. Машина у него есть… Да и бабло, видно, водится. Ну и по-дружески отоварим его. Пусть полечится, а то больно умный.

— Этого не стоит…

— Опять в интеллигентность играете… Хорошо, когда зачалим его, вас позовем. Сами будете решать.

— Ладно. Я еще немного под впечатлением от Жориной выходки. Вероятно, вы правы. Надо ставить себя так, чтобы все знали: на их выпад будет адекватный ответ. Недаром при социализме устраивали показательные процессы и другие подобные мероприятия. Я подумаю, что сделать с Жорой для начала создания такого имиджа.

— Во-во. Подумайте. Только побыстрее. Мы его с вашей наводкой за день-два зачалим. Бывайте.

Прошло два дня, в течение которых Родик загрузил себя работой так, что на сон оставалось не более четырех-пяти часов. Это он сделал, с одной стороны, чтобы отвлечься от ненужных воспоминаний, которые, несмотря ни на что, назойливо лезли в голову, а с другой — по причине запущенности многих дел. Его рабочий день был рассчитан буквально по минутам. Между семью и восемью утра он разбирал почту и неотложные бумаги, потом до четырех-пяти дня работал в подразделениях, банках и других организациях, накручивая по Москве до сотни километров, а вечером возвращался и снова работал с документами до полуночи. За два дня он выполнил больше, чем за прошедший месяц.

На третий день его разыскал Михаил Абрамович и сообщил, что он должен срочно связаться с Алексеем. Родик прервал совещание по запуску в серию малого терраблокового пресса, поняв, что Жору поймали.

Действительно, Алексей попросил его как можно быстрее приехать к метро «Текстильщики», где его встретит Павел. Ехать надо было на другой конец Москвы, и Родик не смог точно определить время своего прибытия.

— Мы подождем, — сообщил Алексей. — Постарайтесь поскорее. Все действия, как мы и договаривались, будут производиться под вашим руководством. Пока мы мирно беседуем. Ваш друг нас развлекает. Вы, оказывается, неравнодушны к женскому полу.

— В меру потребностей. Эта скотина…

— Не возбуждайтесь. Это я к слову. На каждого мужчину найдется разрушительная шалава. У меня это происходит часто. А куда деться? Мы же не маслобои [24] Маслобой ( феня ) — онанист. . Поторопитесь по возможности.