Борис Пугачев - Зеркало для слепого

— Мои знания не лучше твоих. Я при разборке звонил в болгарские фирмы, торгующие маслом в Москве. Их цена розничная. Нам же надо продать все и сразу. Кстати, напомни мне, чтобы мы оформили покупку масла за счет увеличения уставного капитала. А то не ровен час нас еще и в воровстве обвинят или налогами обложат.

— Уже сделали и в налоговую документы послали. Ты же об этом мне говорил перед отъездом.

— Да, вспомнил. Молодец. А прибеднялся. Теперь буду уезжать спокойно. Все же вопрос остается. Надо срочно реализовать масло. Алексей хоть и говорил, что подождет, но, поверь мне, скоро начнет ныть.

— Его пока вообще не слышно. Во всяком случае, я с ним связаться не смог.

— Это соответствует нашим договоренностям. Ему страшно. Может, болгары еще выжидают. Он боится потерять все.

— А мы не боимся?

— Боимся, конечно. Однако, полагаю, все понимают, «ху из ху». Мы впрямую преступлений не совершали. Все же с болгарами имеем официальные коммерческие отношения. И несмотря на то, что они изъяли все документы, можем это доказать. Свидетели найдутся на той же Павелецкой-товарной. У них наши противогазы — притча во языцех, и, полагаю, что все приходы они тем или иным способом фиксировали. Кстати, увидишь, они к нам еще будут приставать. Уверен, долги висят. Гарантийные письма не оплачены, да и не будут оплачены. Забирала противогазы гражданская оборона, письма от них. Это государственное учреждение — они, естественно, не заплатят ни железной дороге, ни заводу. Все может упереться опять в Ключевского. Он начнет чудить, и история закрутится по новой.

Раздался дверной звонок.

— Ну, вот. Первая пташка, — вставая с намерением открыть входную дверь, сказал Родик. — Совещание собирается.

— Я открою, — опередил его Михаил Абрамович.

— Всем большой пролетарский салют! — входя в комнату, вместо приветствия крикнула Серафима. — Родион Иванович как с курорта. Как поживают таджикские труженики Востока?

— Трудятся, — отозвался Родик. — Как твои дела?

— На личном фронте без перемен, а по складу Михаил Абрамович, наверное, тебе уже все рассказал.

— В общих чертах. Меня волнует обновление, или, если хочешь, пополнение ассортимента.

— Ты же часть денег изъял. На что мне его пополнять? На поддержание еле хватает. Если так будешь оборотку зажимать, то скоро конкурировать не сможем. Цена, как ты знаешь, зависит от объема закупки, а мы скоро станем розничными покупателями. Я уже наценки снизила, иначе не берут. На консигнацию дают, но там цены вообще неподъемные.

— Михаил Абрамович мне этого не рассказывал.

— Он это и не знает. Да если бы и знал — что он может сделать?

— Как я понимаю, ты хочешь увеличения оборотки?

— Конечно.

— А что со спецодеждой?

— Скоро нас в Министерстве обороны забудут. Продаю в розницу. Крупных заказов, ты лучше меня знаешь, нет. Да и откуда им быть? Вся промышленность в стране стоит. Только на продуктах вылезаем, но если оборотку не увеличим, то скоро и там ничего не будет. Не забывай, что закупочные цены растут. Я проанализировала: за последний квартал они почти удвоились. Следовательно, товарные запасы у нас уменьшились почти в полтора раза. Ты ведь прибыль изымаешь.

— А что мне делать? Кредит банку возвращать, зарплату платить. Про другие расходы не говорю. Может, еще кредит взять?

— Было бы неплохо. Иначе склад превратится в большую палатку.

— Сейчас все соберутся — посоветуемся. Для кредита нужен залог. А его нет. Хотя… — вспомнив про розовое масло, Родик хитро усмехнулся.

— Загадками говоришь. Авантюру опять задумал?

Родик не успел ответить, поскольку появились Саша и Игорь Николаевич.

— Ну вот, все в сборе, — констатировал он. — Я отсутствовал почти три недели. В целом я в курсе происходящего. Давайте поработаем в следующем порядке. Вы осветите проблемы, возникшие или обострившиеся за это время, а я потом выскажу свои соображения…

Кредит хорошо — но деньги лучше.

— Родион Иванович, наше вам, Алексей.

— Здравствуйте, рад слышать. Ваш расчет ситуации, похоже, подтвердился. Плюю через левое плечо и стучу по дереву.

— На дно залечь всегда полезно. Меня еще в Москве нет, но скоро буду. Старшие меня теребят. Как там с нашей долей?

— Я третий день в Москве. Продать такой продукт быстро не удастся. Я же говорил об этом.