Борис Пугачев - Зеркало для слепого

На счастье, тот быстро нашел номер телефона свидетеля. Родик тут же набрал его. Однако никто не отвечал. Родик позвонил еще несколько раз. Безрезультатно. Вероятно, все были на работе.

— Бутерброды с чаем будешь? — спросила Серафима, входя в комнату, где Родик мучил телефон.

— Буду. Ты обещала свои гаишные связи поднять, — отозвался Родик.

— Есть один человек. Он всех гаишников на Преображенке знает, но я тебе почему ничего не говорю — он в больницу попал. У него что-то серьезное. Атак — это мой друг.

— Он ходячий или нет?

— Ходячий. Я с его женой говорила, а потом он мне сам перезвонил. Рассказывал, что его лечат мало, а гуляет он много.

— Так, может, я его на машине из больницы возьму, и мы поедем в ГАИ? Не бесплатно, конечно. Заплачу или как-то иначе отблагодарю. Мне сейчас по основному вопросу помощь не нужна, там и без него помощников хватает. Мне надо права возвращать. Для этого достаточно меня с кем-нибудь свести. Я его отвлеку всего на пару часов. Попробуй договориться.

— Я его навестить в больнице обещала. На днях поеду и переговорю.

— Чего тянуть? Где он лежит?

— В госпитале эмвэдэ. Это где-то в районе Октябрьского поля.

— Не так уж и далеко. Давай сегодня навестим его? Все равно день разбит. Да и срочного у меня уже ничего нет. Сейчас у них обед, но пока доедем, для посещения самое время наступит. Вкусненького ему чего-нибудь привезем. Хорошо бы получилось сегодня же с ним и в ГАИ подъехать.

— Можно попробовать. Только давай закусим. Я сегодня не завтракала. Пока чайник закипает, я позвоню его жене и уточню, где он лежит и можно ли сегодня его навещать.

Серафима, не прерывая процесса накрывания на стол, придвинула телефон, прижала трубку плечом к уху и набрала нужный номер.

Родик, прислушавшись к разговору, понял, что проблем нет и подъехать в больницу можно в любое время. Пропуск будет заказан.

Нетерпеливо закусив, Родик начал торопить Серафиму, волнуясь, что можно не успеть проделать все намеченное. Наконец она собралась.

Разыскать госпиталь МВД оказалось легче, чем Серафиминого друга.

В двухместной палате никого не было. Походив по коридору, оглядев холл, где больные смотрели телевизор, выйдя на лестничную клетку, используемую в качестве курилки, и не найдя его, решили подождать около палаты. Родику не хотелось ни о чем говорить, но Серафима инициировала обсуждение рабочих проблем. Ее волновало, что вверенный ей склад стал мал для увеличившегося в последние месяцы товарооборота. По ее мнению, требовалось искать другой. Родик возражал, объясняя тем, что их склад «прикормлен», в его рекламу вложены большие деньги…

За этой полемикой Родик не заметил, как рядом с ними остановился болезненно худой мужчина с землистого цвета лицом, испещренным глубокими морщинами. Родик обратил на него внимание, лишь когда Серафима вдруг вскрикнула:

— Валера, ну ты и исхудал! Я даже тебя сразу не узнала. Здравствуй, дорогой мой.

С этими словами она встала, обняла и троекратно расцеловала мужчину.

— Симочка, рад тебя видеть. Ты все хорошеешь, — улыбнувшись так, что прежде тусклые голубые глаза засверкали, заметил мужчина. — Ты не одна? Это твой новый…

— Ой, молчи. Это мой начальник и друг. Знакомься. Родион Иванович.

— Просто Родион, — поправил Серафиму Родик, протягивая руку для приветствия.

— Просто Валерий, — пожимая руку, представился мужчина. — Пойдемте ко мне в палату. Что мы тут в коридоре топчемся? Я здесь на привилегированном положении. Пока один в палате. Правда, эта привилегия мне не очень нравится. Чувствую себя хорошо, а они, вместо того чтобы меня выписать, перевели в одиночку. Перевести — перевели, а толком не лечат. Какой-то санаторий, а не больница. Что это я все о своем… Больничный синдром. Сима, рассказывай, как поживаешь, а то видимся в последнее время в больницах да на похоронах.

— Типун тебе на язык. Просто работы много. Да и на личном фронте… Знаешь ведь мои проблемы с сыном.

— Мужика тебе нормального надо…

— Где их взять, нормальных-то? Нормальные все разобраны.

— Твой начальник у нас заскучал. Это по тому делу, о котором ты говорила?

— Да. Мы подумали, что, может быть, ты до ГАИ доедешь и сведешь Родиона Ивановича, с кем надо. Считай это как работу.

— Можно. Деньги мне нужны, скрывать не буду. Однако не могу я с тебя, Серафима, деньги брать. Мы сколько лет знакомы?.. Много. Да и вообще… Я за все время работы копейки не взял. Выпивку принимал, а вот деньги — нет.