Эдвард Резерфорд - Лондон

Она же ставила его в тупик. Доггеты были весельчаки; не проходило дня, чтобы они не отыскали чего-нибудь забавного. Но когда все смеялись, Джон замечал, что Марта сидела с кроткой улыбкой, так как видела, что им хорошо, но никогда не смеялась сама. Он начал задумываться, понимала ли жена шутки вообще. И так ли ей нравилась физическая близость? Она, конечно, возбуждалась и благосклонно встречала все его действия, но он не мог не заметить, что она никогда не брала инициативу на себя. Возможно, ей это представлялось греховным. Но когда через три месяца Марта спросила, хорошая ли она жена, и он ответил, что лучше некуда, она была так довольна, что всякие сомнения показались злыми придирками.

Положенным чередом родился ребенок.

Изменения происходили так медленно, что Джон поначалу едва замечал их, но постепенно пришел к пониманию, что с семейством творится странное. Даже в скандальном Саутуарке те лавочники, что были поприличнее, теперь любезно улыбались ему и детям – в прошлом за ними такого не водилось. Еще страннее вышло, когда приходской староста, говоривший о каких-то буйных пропойцах, извинился перед ним за причинение беспокойства таким, как вы, благочестивым людям. Но истинный поворот состоялся в день, когда он указал десятилетней дочурке на симпатичного юного лодочника и обронил: «Взгляни-ка, вот тебе и муженек». Однако девочка серьезно ответила: «О нет, отец, я хочу выйти за уважаемого человека». Он счел, что она права, но что-то в нем умерло.

Ему открылось и еще кое-что. «Я женился не на женщине, – говаривал он сухо. – Я женился на конгрегации». Дело было не только в молитвенных собраниях, хотя она их посещала; казалось, будто сеть неразличимых между собой единодумцев опутала все городские уорды и протянулась много дальше. Это очень напоминало огромную гильдию, куда Марта могла обратиться за помощью. Ярчайшее понимание этой истины явилось, когда они однажды поссорились.

Все дело в старшем сыне. Он был приучен помогать в мастерской, но не выказывал желания идти по отцовским стопам. Нудный ручной труд был ему в тягость, и он заявил, что хочет рыбачить в море. Доггет, знавший, что ремонт лодок был делом мелким, но надежным, ожидал от жены поддержки, но Марта, промолившись день, заявила:

– Ты должен его отпустить. Наша вера в труде. Если труд ненавистен, то как послужить Богу?

– Отца надо слушать! – возразил Доггет.

– Его отец – Бог, – мягко поправила Марта. – А не ты.

Он так рассвирепел, что несколько дней не разговаривал с ней.

Но через неделю они с Мартой стояли в Биллингсгейте перед рыжебородым здоровяком, главой семейства Барникель, который занимал высокий пост в Компании торговцев рыбой. Тот сказал Доггету:

– Подыскал вашему мальчонке приличное место. Хорошо знаю капитана. – И, не успел Доггет заикнуться о чем-то своем, продолжил: – Рад помочь. Доброе имя вашей жены летит впереди нее.

Сейчас, покуда небо светлело, слова Барникеля эхом отдавались в голове Доггета. Доброе имя его жены! Без этого проклятого доброго имени ничего бы и не было. Но что он мог поделать? Скоро их заберет ялик. А близ Уоппинга виднелась ловушка, куда его увлекали.

Там был пришвартован трехмачтовый «Мейфлауэр».

К полудню они прошли Медуэй.

«Мейфлауэр» – небольшой лондонский корабль водоизмещением сто восемьдесят тонн, на четверть принадлежавший капитану Джонсу, под началом которого и ходил: еще одно доказательство надежности. Его часто фрахтовали лондонские купцы, он долго использовался для транспортировки вина по Средиземноморью. Ходовой, ладно справленный и просторный, он был вполне готов перевезти пассажиров в Новый Свет.

Марта имела случай пообщаться с агентами Виргинской компании, которые спрашивали, не хочет ли она обосноваться с семьей на Новой земле. Это был пустяк, такого же предложения удостоилась половина Лондона. И она деликатно ответила, что мало смысла пересекать Атлантику лишь ради того, чтобы найти на другом берегу Церковь короля Якова. Но тут обозначилась разница. Услышав о скромной группе пуритан, собравшихся основать собственную общину не в Виргинии, а где-то на диком северном побережье Америки, она увлеклась. И ощутила зависть, как ни старалась ее преодолеть. Она даже поделилась своей тоской с Доггетом, но тот лишь посмеялся.

Подмога явилась с неожиданной стороны. Старший сын пришел с рыбалки и спокойно объявил:

– Отец, готовится экспедиция в Массачусетскую колонию, далеко на север от Виргинии. Ее организуют купцы-авантюристы. Мы можем там неплохо устроиться, и Барникель думает так же.