Эдвард Резерфорд - Лондон

Текст послания, которое он заготовил, было двояким. Выступление касалось Покахонтас, дабы увлечь толпу. А вторая часть проповеди преследовала истинную цель – вдохновить публику на переселение в Виргинию. Он не пытался соблазнить внимавших богатством этого края, ибо считал, что это и без него известно. Соответственно, он подобрал подходящие библейские цитаты. И завершил проповедь призывом, доведя накал до предела:

– Придите же и обладайте невестою – Виргинией, обетованным краем!

В такого рода проповеди как раз и нуждалась Виргинская компания. И в тот же миг, когда речь оборвалась, потрясши слушателей до самых основ, в толпу устремились служащие компании с пачками листовок, разъяснявшими возможным инвесторам и колонистам, как связаться со штаб-квартирой на Филпот-лейн.

Джулиус, стоявший с отцом, слышал все. Он видел, что сэр Джейкоб глубоко удовлетворен, и порадовался, потому что ему нравился Мередит. Того поздравили; отец отправился по делам, а он остался, будучи слишком взволнован, чтобы сразу идти домой.

Когда Джулиус вернулся, сэр Джейкоб все еще находился в отличном настроении и снисходительно улыбнулся, заметив, что сын пришел с новостями.

– Отец, я видел очень странную вещь…

С тех пор как Марта Карпентер покинула приход и вышла за Доггета, Джулиус нечасто встречал ее. Иногда она заходила проведать брата с его семейством – и только. Ее же новую семью в Саутуарке Джулиус вовсе не знал, а потому заинтересовался небольшой компанией на Уотлинг-стрит.

Эти люди тоже пришли взглянуть на Покахонтас и остались на проповедь, хотя Марта не доверяла Мередиту из-за былых пьес. Там был Доггет с пятерыми детьми, старшему из которых было на пару лет больше, чем Джулиусу, и еще младенец, явно Марты. Увидев, что та узнала его, мальчик вежливо подошел поговорить и совершил открытие.

– У лодочного мастера и двух его детей есть белые прядки. Точно как у нас, отец! Но вот что странно: у Доггета и еще одного между пальцев какие-то перепонки…

И Джулиус осекся, потому что перемена, произошедшая с отцом, была поистине ужасна.

Секунду казалось, будто сэра Джейкоба чем-то огрели, так что он пошатнулся. Мальчик подумал, не припадок ли с ним. Сэр Джейкоб пришел в себя, но дальше – больше: он уставился на Джулиуса с нескрываемым отвращением.

– Как его звать? Доггет?

Сэр Джейкоб понятия не имел о презренных Доггетах из Саутуарка и никак не мог заподозрить, что пребывал с ними в какой-то связи.

Не считая найденыша, разумеется. Холодный страх объял сэра Джейкоба. Сирота, дитя помойки. Исполненным омерзения взглядом он видел не сына, но ужасное наваждение, как будто под ногами разверзлась земля, явившая целый мир подземных ям, подвалов и проходов – темную, порченую изнанку своего рода, кошмары которого могли червями вползти на поверхность и броситься на него при свете дня. И не было ничего удивительного в том, что он, забыв о мальчике, пробормотал:

– Проклятие.

Джулиус вытаращился: какое проклятие? О чем он?

А сэр Джейкоб лишь произнес с ужаснейшим нажимом:

– Не приближайся к этим людям. Они прокляты.

Джулиус смотрел на отца:

– Кто, отец? Только Доггеты или семья Марты Карпентер тоже?

– Все! – отрезал сэр Джейкоб, сам напуганный своими мыслями.

Он говорил настолько категорично, что Джулиус не осмелился спрашивать дальше.

Уже на следующий день сэр Джейкоб начал тайно наводить справки о саутуаркском семействе.

Хотя этот случай озадачил Джулиуса, через неделю он позабыл о нем из-за события несказанно радостного. Все произошло утром, когда они с отцом выезжали из города инспектировать предприятие, вложениями в которое сэр Джейкоб гордился превыше всего.

Если бы лондонцев тех времен спросили об изъянах старого города, они назвали бы отсутствие приличной питьевой воды.

Темза, конечно, никуда не делась. Но после того как мясники свалили в нее требуху, дубильщики вымочили в ней шкуры, пивовары, красильщики и прочие слили в нее все лишнее, да к тому же туда попали продукты жизнедеятельности двухсот тысяч тел, приливно-отливная река стала не очень приятной на вкус. Уолбрук практически скрылся под зданиями, Флит источал зловоние. Правда, система подачи воды, установленная Уиттингтоном, еще работала, и к ней добавились новые ответвления, но воды по-прежнему не хватало, и даже эту разносили водоносы с коромыслами, ежедневно кричавшие на улицах, переходя от дома к дому: «Вода, покупайте свежую воду!»