Стэн Барстоу - Рассказ о брате

— Нечего верить всему, что печатают.

— Что? Врут в газетах? Так закон имеется против вранья.

— Необязательно врать впрямую. Так все вывернут — не узнать.

— Главное — сыскалось, что выворачивать.

Мы распрощались, когда отцу подоспела пора отправляться в магазинчик ставить сковороды. Мать взяла с Бонни обещание зайти еще перед отъездом. Жизнь, которой он живет, представлялась ей пагубной, но что было в ее силах? Только стоять и беспомощно наблюдать со стороны.

— Втолкуй хоть ты ему, Гордон! — тихонько взмолилась она у дверей, Бонни ушел вперед к машине. Я обещал попробовать, но только чтоб успокоить ее. Мир, в котором обитал Бонни, был для меня непонятен. Правила и нормы, награды и разочарования моего мира были совсем иные, и у меня хватало самонадеянности считать, что он в моем мире и недели не выдюжил бы. Но ведь другие в его среде обитания выживали, достигали своего и без самоизничтожения. Если это все, что принесли ему талант, слава и деньги, то лучше бы сломал себе ногу он, разом сметая все надежды на блестящую карьеру, в той автомобильной катастрофе, когда оборвались жизни Фрэнсис и их неродившегося ребенка.

Мы ехали молча, вдруг Бонни сказал:

— Слушай, а я б не возражал против кружечки пива.

— Да? Так что, рискнешь показаться в пивной?

— Ну ты даешь, Гордон! Воображаешь, весь треклятый мир только, и мечтает позырить на Бонни Тейлора?

На боковой улочке — мы как раз заворачивали на площадку заправочной станции — мелькнула вывеска «Тетли».

— Ни разу здесь не был, — заметил я, — даже не представляю, что за место. Ставлю фунт, что тебя приметят, и десяти минут не пройдет.

— Принято.

В зале ни души, только простецкого вида бармен переставлял бутылки на полках позади стойки. Толстяк с брюшком, зачес седых волос идет набок чуть ли не от самого уха. Я заказал две кружки пива. Нацеживая пиво, бармен бегло, испытующе смерил нас глазами, взгляд его поминутно упирался в Бонни. Тот точно не замечал этого, следя, как взбухает пена. Я поручиться мог, что фунт уже у меня в кармане.

— А у вас затишье, — обратился я к бармену.

— Через часок, глядишь, набегут.

Я стал доставать мелочь, но Бонни бросил бумажку на прилавок, подцепил кружку и пошел к столику. Я двинулся следом, прихватив сдачу.

— Ну что! Проиграл ты пари.

Он мимолетно взглянул на стойку.

— Думаешь?

— Даже не сомневайся.

— А, пускай… — Он передернул плечом. — Будет ему теперь о чем потрепаться с дружками.

После встречи с родителями он опять померк. Пиво пил с расстановкой, но выпил быстро, я еще и до половины не дошел. Он вытащил пачку денег.

— Слушай, приволоки еще, а?

— Принесу, конечно. Но платить мой черед.

— Кончай ты дурить. Я на твоих хлебах уж два дня. — Он подтолкнул деньги через стол. — Угостись виски.

— Нет, спасибо.

— Так мне рюмочку притащи.

— Одно виски? И все? — переспросил бармен.

— И все. Налейте двойное.

Выгребая мелочь из кармана, я добавил несколько монеток к фунту Бонни. Бармен зыркнул на Бонни, тот сидел отвернувшись. Тут меня по неведомой причине охватила тревога. Я пожалел, что мы забрели сюда. Сосущее чувство тревоги томило меня и когда я снова устроился за столиком.

— Знаешь, — сказал я, — мать просто сбита с толку, отсюда ее разговоры.

— А кто может врубиться? Я так вообще в глухих потемках. Отчего все лопнуло, как мыльный пузырь? Вот объясни, отчего?

— Она бы больше радовалась, сделайся ты ну хоть водопроводчиком каким. Жил бы себе за углом да приводил жену и детишек на чай к родителям по выходным.

— Да теперь‑то ясное дело! Когда все треснуло, все наперекосяк. Но, Гордон, поздновато уж мне ремеслу обучаться. И я не собираюсь возвращаться, жить тут в мусорной куче.

— Есть городишки еще паршивее.

— Нет уж, уехал так уехал.

— Куда ж ты наметил?

— Куда‑нибудь, где за мной не стелется хвост из прошлого. Где про меня только и знают, что из газетных побасенок.

— С тебя довольно такой характеристики?

— А чего? Зато потом всех очарую вусмерть, показав, какой я на самом‑то деле — добродушный, покладистый, уживчивый.

— А заниматься чем будешь?

— Деньга водится. Хватит на паб. Другие ветераны — футболисты ходят на поклон к хозяевам — пивоварам и управляют пабом ради их прибыли. Ну, некоторым удается наскрести на газетный киоск. Но у меня, Гордон, деньжата есть. Осилю купить собственный. Вот он — успех! А?

— Но почему бы тебе не остаться в футболе? Поиграешь пока, а там перейдешь в тренеры или менеджеры.