Стэн Барстоу - Рассказ о брате

В гостиную, прикрыв за собой дверь, вошла Эйлина.

— К тебе пришли, — наклонившись, шепнула она мне на ухо.

— Кто? — Сердце у меня противно екнуло в дурном предчувствии.

— Полицейские. Двое.

«Полицейские» Бонни уловил. Он обернулся на Эйлину. Голос Юнис сник: девушка заметила, что ее перестали слушать.

— Юнис, — попросил я, — пройдите, пожалуйста, с Эйлиной в другую комнату на минутку.

Что происходит, Юнис не поняла, но не утеряла самообладания.

— Знаете, мне, в общем, уже давно пора.

— Нет, нет, это ненадолго. Да и рукопись я вам еще не отдал. Попроси их подождать, Эйлина. Я сейчас.

Эйлина увела Юнис, опять притворив дверь.

— Вот так… — сказал я Бонни.

— Ну и прыть!

— Да уж. Ну что, будем туману напускать?

— А толку‑то.

— Тоже правильно.

Он передернул плечом.

— Давай уж, волоки их сюда.

Когда я вышел в переднюю, у меня аж в глазах зарябило от синих мундиров,

— Добрый вечер, — поздоровался я с сержантом.

— Мистер Тейлор? — спросил он. — Мистер Гордон Тейлор?

— Да, я.

— На дорожке ваша машина, сэр? — Он назвал номер.

— Моя.

— Извините за беспокойство, но на вас поступила жалоба.

— Пожалуйста, проходите.

Я провел их в гостиную.

— Мой брат, — и полицейские уселись рядышком на диване.

— Вы сегодня вечером пользовались машиной, мистер Тейлор? — осведомился сержант.

— Да.

— Ваш брат был с вами?

— Да.

Сержант взглянул на Бонни, тот подтвердил.

— Пожалуйста, расскажите, куда вы ездили.

— Пожалуйста, расскажите, в чем суть жалобы, — попросил я.

— А сами не догадываетесь?

— Скажете, будем знать наверняка, — заметил Бонни.

— Нам стало известно, что двое клиентов сегодня напали на хозяина «Крайтериона» на Нортфилд — роуд, было замечено, как они отъезжали на оранжевом «мини», номерной знак… — он снова считал номер из блокнота и взглянул на меня. — Машина ваша, так ведь, мистер Тейлор?

— Ну, что я тебе говорил? — повернулся ко мне Бонни;

У меня уже возникло ощущение, что разговор идет как‑то странно, точно взята не та тональность. Внимание сержанта переключилось на Бонни.

— И что же, если не секрет, вы ему говорили, сэр?

— А то и говорил, что из пустяка слона раздуют. Брат к драке не имеет никакого касательства. Он только присутствовал.

— Значит, хозяина вы избили в одиночку?

— Так уж и избил! Скажете тоже! Сунул ему разок в поддых. Если он болтает что другое — нагло врет. Брат пытался было удержать меня, да не успел.

— Может быть, опишете подробнее обстоятельства вменяемого вам избиения?

Я отметил, что он уже не обращается к Бонни «сэр». Эта странная деталь тоже неприятно кольнула меня.

— Бармен узнал Бонни и пустился в рассуждения о футболе.

— Кстати, — повернулся сержант к Бонни, — назовите ваше полное имя.

— Бернард Льюис Тейлор, — уголки губ Бонни раздраженно дернулись на медлительность сержанта, писавшего в блокнот. Записав все, сержант кивнул.

— Продолжайте.

— Он чего‑то завелся, — сказал Бонни, — принялся подкалывать меня — и какие деньжища‑то мне отвалили за переход. И игроки‑то теперь только футбол разваливают.

— Я сказал ему, — вклинился я, — что мы зашли спокойно выпить, только и всего.

— Были в зале еще посетители? — спросил сержант.

— Нет, никого.

— Когда вы ушли?

— Минут десять восьмого.

— А сколько там просидели?

— Около получаса.

— С чего это он вдруг стал оскорблять вас? Как думаете? Вы, кстати, не знали его прежде?

— В глаза не видал. В пивную его никогда не заходил, — ответил Бонни. — А теперь уж меня точно отлучат.

Сержант, само собой, на шутку не отозвался, и, хотя мне казалось, что молодой констебль улыбнется, тот глядел на Бонни с каменным лицом.

— Я, — продолжал Бонни, — вообще выгодная мишень для хохмачей вроде него. Умников, которые корчат из себя великих знатоков и верят каждому газетному слову. Прицепился ну тебе репей, и я повторил ему то же, что брат. Только выразился поярче.

— Как именно, не припомните?

— Нет. Не припомню, — наконец‑то Бонни выказал первые признаки самосохранения. — Зато помню его слова. Расшумелся, что не позволит хамить ему в собственном заведении да еще самому дерьмовому футболисту во всей Англии. Тут‑то я не утерпел и врезал ему разок.

— Вы ударили его один раз?

— Да. В живот.

— Он дал сдачи?

— Нет. Икнул и свалился, как мешок. И мы ушли.

— Свидетелей случившемуся не было?

— Когда мы уходили, — сказал я, — в зал вошла женщина, из дальней двери. Да и я могу подтвердить. Если только, — добавил я, — против меня тоже не выдвигают какого‑нибудь обвинения.