Стэн Барстоу - Рассказ о брате

— Гордон, завтрак на столе. Поторопись, не то опоздаешь, — окликнула меня Эйлина.

Я шепотом отозвался. Бонни открыл глаза. Взгляд, сосредоточившись, остановился на мне.

— Ты чего? — спросил он.

— Принес тебе чай.

— А, спасибо. — Он оперся на локоть.

— С нами позавтракаешь или сам себе приготовишь?

— Насчет меня не волнуйся. Справлюсь.

— Может, зайдем сегодня к старикам? Я за тобой заеду из школы.

— Давай.

После дознания меня навестил Маккормак — плотный, приземистый, лысеющий мужчина лет пятидесяти. Натруженные руки. Ни малейшего сходства с Фрэнсис. Правда, цветом волос похожи, хотя он уже начинал седеть. Может, он найдет утешение, хоть слабое, в других детях, размышлял я, у него их несколько. Он мялся и крутил вокруг да около, пока наконец не выяснил, что о ее беременности мне известно. Я спросил, знает ли о том еще кто‑нибудь.

— Нет. Следователь только мне да жене сказал. Не вижу, говорит, смысла оглашать. Однако, сдается мне, эдакое всегда всплывает. Слухи все одно поползут.

— Только не от меня, мистер Кормак.

— Я вот узнать зашел… не вы в ответе? А? — его цепкий взгляд остановился на мне. Но я не отвел глаз.

— Нет. Я уже говорил в полиции, что с Фрэнсис не виделся почти год. До самого последнего вечера.

— На Библии присягнете?

— Нет, мистер Кормак, не стану. Придется вам на слово поверить.

Вздохнув, он отвел глаза.

— А не слыхали, кто бы?..

— Дочка у вас была очень красивая. Нравилась многим. Я мало кого из ее приятелей знаю.

— Господь — он знает. Знает и покарает.

«За что?» — спрашивал я себя после его ухода. Зато, что парень поддался соблазну? Девушка ведь не оттолкнула его. За то, что отказался от свадьбы, да еще по обрядам, в которые не верит? Или за то, как он отделался от девушки? Но кому ведома вся подноготная? Может, иначе было нельзя? Мы с Бонни больше не обсуждали эту беду. Как Маккормак и предсказывал, сплетни все‑таки поползли. Как‑то в воскресенье и меня просветили в пабе. Тогда я осадил сплетников: «А зачем мне‑то знать?» Но когда с новостями подступилась мать, от разговора было не улизнуть.

— Слыхала я, Маккормак была беременная.

— Да, мне тоже говорили, — я переждал немного, отложил журнал и взглянул на нее. — Невиновен я, мать.

Расспрашивала она Бонни про Фрэнсис или нет, не знаю. Я не слышал ни разу, чтобы связывали их имена. Отношения с Фрэнсис Бонни хранил в глубоком секрете, и мне не верилось, что делал он это только для того, чтобы утаиться от меня.

Когда зазвонил телефон, я завтракал, Дожевывая, поднял трубку. Звонила Юнис.

— Извините, что беспокою вас в такую рань. Хотела застать, пока не ушли. Вы завтракаете? Я вам помешала?

— Нет — нет, я как раз закончил.

— Я вчера где‑то забыла свою рукопись. Случайно не в машине?

— Да. Я нашел ее.

— Ой, как здорово! А то у меня это единственный экземпляр.

— Всегда, Юнис, храните второй. Заповедь номер один писательского ремесла.

— Да ведь пока это лишь черновой набросок. Хотела поработать над ним в выходные.

— Может, переслать по почте?

— Что толку? Все равно не дойдет раньше понедельника. Может, я к вам сама заскочу?

— У нас весь день никого не будет. — Кроме брата, мог бы я добавить, который двери не откроет.

— Да днем‑то я тоже занята. Если только вечером… в полвосьмого, например?

— Пожалуйста.

— Я вам действительно не помешаю?

— Нет, нет. — Да, все‑таки добилась ты своего, голубушка, подумал я, кладя трубку. Правда, я могу передать тебе рукопись прямо в дверях, не пуская через порог. Тогда уж Бонни тебе не видать.

Спустилась Эйлина, причесанная, одетая. Я уже заваривал свежий чай.

— Гордон, ты сегодня опоздаешь!

— У меня первого урока нет. Кстати, ты сегодня не поздно? Машина нужна. Хочу ближе к вечеру завезти Бонни к нашим.

— Вернусь с уроков прямо домой. Вроде звонил кто‑то?

— Да. Это Юнис Кэдби. С курсов. Ну та, что сочинила сексуальную поэму. Помнишь?

— А, вон кто!

— Я ее вчера подвозил после занятий, и она по случайности — подстроенной — забыла, видишь ли, в машине рукопись. Зайдет за ней вечером.

— Ну — ну, — Эйлина копалась в сумочке. — Интересно взглянуть на нее.

— Да нет, милая, зубки она точит не на меня, на Бонни.

— А он про это знает?

— Вчера ему говорил. Но что она придет, ему пока что невдомек, — я ухмыльнулся. — Может забавно получиться.