Стэн Барстоу - Рассказ о брате

— Тише, сынок. Лежи спокойно, не шевелись, отдыхай, — велит мать. Я осторожно тронул левую ногу правой. Гипс.

— У меня нога сломана?

— Да. И только. Тебе повезло.

В памяти у меня провалы и пустоты, будто после тяжкого похмелья.

— Случилась авария?

— Да. Не думай сейчас про это.

В пабе мы сидели с Ричардом, но в машине я ехал не с ним.

— А с Фрэнсис что? Она в порядке?

Мать поспешно отвела взгляд. Может, она и заготовила какую бессовестную ложь, но выложить ее не осилила. А увертками и умолчаниями меня не обмануть.

— О господи!

— Говорят, красивая была…

Глаза у матери набухли слезами, и через минуту я плакал вместе с ней.

Меня оставили в больнице на ночь. Боялись, наверное, возможных последствий шока. Потом отправили домой и уложили в постель в нашей с Бонни комнате. До сих пор у меня не выдавалось минутки, чтобы поговорить с ним наедине.

— Надо ж! Погано как вышло!

— Мы говорили о тебе.

— Вон как!

— Просила, чтоб я уговорил тебя встретиться о ней. Прояснить ваши отношения.

— Куда уж ясней‑то!

— Она вся на нервах была. Чуть не в истерике. Из‑за того, что никак не удавалось свидеться с тобой.

— Ты что, об этом и в полиции болтал?

— Нет. Их это не касается. — Я взглянул на него. — Говорила, что влюблена в тебя как сумасшедшая.

Он нервно передернул плечом и скривился.

— Расстроился?

— Грустно, конечно. Славненькая была девочка. Но ирландка. Ничего против не имею, одначе увязать во всякой ихней чепухе — уволь. У нее прорезался слишком уж серьезный настрой, а мы оба молоды. У меня еще все впереди. Как‑то раз Фрэнсис развела трепотню о смешанных браках — взгляды ее папаши, ее мнение, тут я решил — пора линять. Субботний матч смотрела пара тренеров. Меня, наверное, возьмут на пробу в профессиональный клуб третьей лиги. Зачем же мне, Гордон, распыляться на ерунду? Жалко девочку, но растрачиваться — нет, ни к чему.

Я спрашивал себя, как бы расценил случившееся, не ухаживай я за Фрэнсис сам? Если б не мой родной брат, а кто другой лишил меня надежд?

Вечером ко мне поднялась мать: оказалось, явились полисмены, двое. Ждут внизу.

— Двое?

— Да. В штатском.

— Но меня уже в больнице спрашивали. Патрульный констебль, помню.

— Не хочешь с ними говорить, передам, что плохо себя чувствуешь.

— Да ладно! Не сегодня, так завтра придут. Лучше уж узнать, что им надо.

Мать внимательно смотрела на меня, ее красивое лицо было серьезно.

— А сам не догадываешься, что им надо?

— Почем мне знать! — Она не отводила от меня пытливых глаз. — Ну чего ты, мать! Преступления на мне никакого!

— Что ж. Тогда давай поправлю постель и пойду за ними.

Я поднатужился и сел. Она, взбив подушки, подложила их мне под спину. Полицейских фильмов я по телевизору насмотрелся и был в курсе, что если полисмены заявляются вдвоем, то значит или для безопасности, или второй требуется в качестве свидетеля. Но поскольку я ничего дурного не натворил, то ждал безмятежно. Только нога болела. Введя полицейских, мать было замешкалась, но они сказали, что желают побеседовать со мной наедине. На сей раз явились детективы — сержант и констебль. Разговор вел только сержант — светловолосый, с бледно — голубыми, словно выцветшими глазами; спутник его записывал. Извинившись за беспокойство, сержант осведомился о моем здоровье, а потом поинтересовался, близко ли я знал Фрэнсис.

— Так, средне.

— Однако девушка вам предложила подвезти вас.

— Что тут такого? Обычное дело.

— Она пила в тот вечер?

— Не знаю. Я не с ней приходил. Не скажешь, чтобы много выпила. А вам разве неизвестно?

— Установленной по закону нормы не превысила, — признал он и умолк.

— Она не показалась вам расстроенной?

— Да нет. Болтали о всяком разном. О пустяках.

— Как она вела машину? Внимательно? Рассеянно? Не обратили внимания?

— Нормально. Пока не выехали на объездную. Но произошло все не от рассеянности. Просто девушка неверно оценила дорогу, слишком разогналась. Я вообще эту дорогу не люблю. Даже странно, что там мало аварий.

— Сами водите машину?

— Права есть, вот только машины нет.

— Итак, в тот вечер за рулем сидела Фрэнсис Маккормак?

— Да. Конечно.

— Ну, пожалуйста, расскажите, как все произошло.

— На объездной?

— Да. Перед самой аварией.

— Мне показалось, что Фрэнсис слишком гонит. На этой дороге такое непозволительно, и я попросил ее ехать помедленнее. И как раз тут переднее колесо ударилось о бордюр. Она не сумела выправить машину, и мы сорвались с обрыва. Больше я уже ничего не помню. Очнулся только в больнице.