Стэн Барстоу - Рассказ о брате

Уилф пробормотал что‑то вроде «я понимаю», но она заставила себя улыбнуться.

— Ты все‑таки приехал не для того, чтоб выслушивать чужие жалобы. Давно вернулся?

— Да только что. Первую тебя встретил.

— Ну а как вообще дела? Устроился неплохо?

— Вполне. Комната удобная, и хозяйка за мной следит.

— А что сочиняешь? Тебя с тех пор кто‑нибудь похвалил?

— Нет пока. Сейчас пишу роман. А это долгое дело.

— Понимаю. А тебе нравится?

— Иногда нравится, иногда нет, — усмехнулся он.

— Но все‑таки в глубине души ты ж чувствуешь, получается или нет.

— Ладно, Глайнис. Получается.

— Ты обязательно станешь знаменитостью. И очень скоро.

— Ну естественно, прямо на будущей неделе.

Они стояли на углу. Глайнис прижимала к груди пакетик с рыбой, и тут он увидел, как в маленьких бриллиантах у нее на кольце блеснул солнечный луч.

— Ай — ай — ай, хотела уйти и ничего мне не сказать?

Глайнис слегка покраснела от удовольствия и бросила быстрый взгляд на руку.

— Послушай, когда это произошло? Я его знаю?

— Да нет, не знаешь. Он плотник, из Калдерфорда. Его фирма выполняла заказ в нашем магазине, так мы с ним познакомились. А помолвка была неделю назад.

— А ты рада?

В глазах ее снова мелькнула грусть, и он почувствовал неуместность своего вопроса.

— Да разве можно радоваться, когда мама в таком состоянии?

— Прости. Я сказал глупость.

— Ничего, не извиняйся. Конечно, я счастлива. Он такой хороший. И во всем меня понимает. Ему сейчас тоже не очень‑то весело, я почти не выхожу, а он приезжает вечером на мотоцикле и сидит со мной.

— Вот видишь, Глайнис, мы с тобой были правы. Все у тебя устроилось, — спокойно сказал он.

Она слегка покраснела и опустила глаза.

Похоже, нашла то, что ей нужно. Приличного, непьющего, наверное, не очень‑то темпераментного парня, который будет о ней заботиться, а она родит ему детей, и будет из нее добрая и уступчивая мать.

— А как отец? Ему, думаю, тоже нелегко?

— Да знаешь, придет с работы, ходит по дому, ничего не говорит и ничего не делает. — Глайнис пощупала пакет. — Я побегу, а то остынет.

— Передай отцу привет. Всего тебе хорошего, Глайнис.

— Хорошо, что мы с тобой увиделись. Желаю удачи с книгой.

Он поглядел ей вслед и пошел своей дорогой.

Дом сиял как вычищенная сковорода, внутри стояла тишина, в камине жарко горел огонь. Уилф спросил: «Есть кто?» Над головой в спальне послышались шаги, потом донесся голос матери: «Кто там? Гарри, это ты?» Он стоял у камина, засунув руки в карманы, и ждал ее.

— А, вот кто приехал.

Мать никак не выразила радости от встречи. Но поскольку в их доме было не принято выражать какие бы то ни было чувства, помимо раздражения или недовольства, он не обратил на это никакого внимания. Знал, что мать рада его приезду, хотя, может, и обижена, что он так долго не появлялся.

— Значит, не совсем забыл дорогу.

— А я письма пишу.

Она заглянула в прихожую.

— Где ж Гарри? Он что, не приехал?

— Да нет. Чего‑то неважно себя чувствует. Грипп, видимо. Я уговорил его лечь в постель, дня через два выздоровеет.

Мать усмехнулась:

— Знаю я этот грипп. Небось вчера пиво пили?

— Было немного, — солгал Уилф.

— Ну вот, а теперь болит голова, лежит в постели и не идет на работу. О чем он только думает? Уехал, мне ничего не сказал и еще опоздал на автобус.

— Да он в последний момент решил ко мне приехать.

— А обо мне он вспомнил? Что я до смерти напугаюсь: дома не ночевал, ни свет ни заря почтальон несет телеграмму, а поди знай, что там в этой телеграмме. Ему все‑таки надо больше думать о людях, — выражение лица у матери было сердитое, осуждающее. — Вон и тебе пришлось не пойти на работу.

— Да ничего.

— Как же так ничего? Вы, молодые, считаете — когда хочу, тогда хожу. — Она подошла к нему и слегка оттолкнула от камина. — Сядь ты, наконец. Торчишь, как заслонка.

Уилф сел за стол. Мать наклонилась, отворила дверцу духовки — оттуда донесся аромат.

— Неужели картофельный пирог? А я чуть было не купил рыбы с картошкой.

— Ну и хорошо, что не купил. Сейчас поедим, а отец придет, я ему разогрею.

— Ну как он?

— Как всегда: в хорошем настроении — тих как овечка, а в плохом — зол как козел.

Уилф улыбнулся. Значит, все в порядке. Конечно, она могла нарочно не говорить все сразу, испытывать его терпение, но такое на нее непохоже. Если б что‑то знала, выложила бы.

— Я встретил Глайнис. Что, миссис Уордл совсем худо?