Стэн Барстоу - Рассказ о брате

— Говорить они намерены со всеми, — уведомил я Юнис. — Так что неизвестно, надолго ли эта канитель. Эйлина постелит вам у нас.

— Но обе кровати для гостей в комнате Бонни, — сказала Эйлина.

— А, ерунда. Я тут на диване перекантуюсь, — вызвался Бонни.

— Ну вы договаривайтесь, — сказала Эйлина, — а я пойду вымою волосы и приму душ. Ощущение такое, будто по всему телу что‑то ползает. И ты, Гордон, обязательно вымойся как следует, не то в постель не пущу. Одежду отдадим в дезинфекцию и чистку.

— Лин, милая, у тебя разыгралось воображение.

— То, что я видела, — это не воображение.

— Не спорю, но…

— И мы оба до нее дотрагивались. Как‑никак даже в кресло могли переползти.

— У нас вроде где‑то валялся ДДТ, посыплю швы подушки.

— Сейчас же!

— Но порошок в гараже, полиция…

— Ну и пусть. А то потом весь дом придется дезинфицировать.

— Ладно. Ступай.

— Помнишь трюк старых солдат в первую мировую войну? — спросил Бонни, когда Эйлина ушла. — Горящей спичкой они проводили по швам одежды.

— Господи! Ну что мы плетем? Рядом в доме человек с раскроенным черепом.

— Да знаю. Плесни еще виски.

О прибытии полиции возвестил визг тормозов и заливистые трели звонка. Мы с Бонни проводили констеблей к Нортонову дому, и тут прибыла «скорая помощь», ее я тоже вызвал. Оказалось, услуги врачей куда неотложнее, чем полисменов: к нашему изумлению, Нортон — как заключили врачи — был еще жив. Его тут же увезли. Полицейские точно разметили, где он лежал, и переставили кресло обратно — его отодвигали, когда оказывали Нортону первую помощь и перекладывали его на носилки.

Один из полицейских отправился к машине вызывать по радио подмогу.

— Мы ничем ему не могли помочь? — спросил я у другого.

— Нет. Вы бы не сумели.

— Мы не сомневались, что он мертв. Может, кому‑то следовало остаться при нем. Но в голову не пришло…

— Неудивительно, — полицейский был совеем молоденький. Я подумал, что, наверное, на его служебном веку это первое покушение на убийство. — Вы ничего не трогали?

— Я телевизор выключил, — ответил Бонни. — Он работал, когда мы вошли. Шла передача Майка Паркинсона.

— Чего‑то мне лицо ваше будто знакомо, — взглянул на него констебль. — Тут где неподалеку проживаете?

Боини объяснил, кто он.

— А, — парень посмотрел уважительно. — Я и сам помаленьку гонял в футбол. Очень о себе воображал одно время. Но ведь профессионал — это ж колоссальная разница, правда ведь?

— Да, разница большая, — подтвердил Бонни.

Мрачные тона, тускло — зеленые стены. Незнакомый запах чужого жилья, да еще вдобавок аромат, от которого першит в горле. Интересно, кто у них убирает? И как часто?

— Мы вам тут еще нужны? — спросил я у молоденького полицейского. — Может, нам домой можно?

— Знаете, сэр, погодите до сержанта.

Сержант прибыл, не прошло и пяти минут. Тот самый, что приезжал накануне по поводу Гринта.

— А, снова вы, — с порога проворчал он.

— Только этого мы огрели кочергой, — отозвался Бонни.

— Что? — нахмурился сержант.

Бонни раздраженно передернул плечом и отвернулся. Молоденький полицейский стоял с дурацким видом.

— Ну, я вас слушаю, — обратился ко мне сержант.

Рассказ получился довольно длинный. Полиция тут же развила бурную деятельность. В больницу послали человека выяснить состояние Нортона и дежурить там на случай, если тот очнется и что‑нибудь сообщит. Организовали поиски миссис Нортон, пешком ей особо далеко не забрести, конечно, но все‑таки мили две могла отшагать. Комнату, где мы наткнулись на Нортона, скрупулезно обыскали и опечатали, затем нас дотошно выспрашивал детектив из уголовного розыска. У Эйлины и Юнис дознавались тоже.

Наконец глубокой ночью, когда я уже подумывал, что дом мой реквизирован под опорный пункт полицейских операций, я запер дверь за последним блюстителем порядка, уверившись, что можно спокойно ложиться, тормошить нас больше не будут.

— Ну что, Юнис, домой поедешь? — спросил Бонни. — Если хочешь, подброшу. Нет проблем.

— Я б лучше осталась.

— Жутковато, а?

— Да, как‑то тоскливо оставаться одной, — призналась девушка.

— Говорят, — тут же заметил я, — что на практике убийства — а это почти всегда убийства в семье — заурядны и банальны.

— Да это же не убийство! — вскинулась Эйлина. — Пока что нет.

— Ну едва ли Нортону выкарабкаться. Не понимаю, как он до сих пор жив. — Я вздрогнул, меня опять затрясло.