Джек Брюл - Молчаливые воды

– Свяжусь с «Орегоном», чтобы узнать, куда мы направляемся. Буду держать вас в курсе. И жду от вас того же.

– Скоро свяжусь с вами.

Макс слышал последние слова Хуана.

– Ты не знаешь, куда мы направляемся?

Хуан вытащил микрофон из уха.

– Ты правда считаешь, что я доверю местным поиски Тамары Райт? Мы втянули ее в эту историю, и мы должны ее вытащить. Я нанял самолет с самой большой дальностью полета из всех какие тут есть, так что мы отыщем ее, где бы она ни была.

– Вот за что я тебя люблю. Не жалеешь средств, лишь бы моя свиданка состоялась.

Кабрильо улыбнулся бесстыдству Макса и снова надел гарнитуру, чтобы связаться с «Орегоном». Он попросил Хали Касима, специалиста по связи, соединить его с Эриком Стоуном.

– Почему ты велел нам прервать поиски загадочного залива? – спросил Эрик.

– Потому что ты его уже нашел.

– Нашел?

– Он в одном пробеге снегохода от «Уилсон/Джорджа», а может, и ближе.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я Председатель. – Хуан действительно очень устал. – Сделай одолжение. Проверь диспетчерский журнал аэропорта Джексон-Иверс; какие частные самолеты вылетали сегодня, скажем, между полуночью и полуднем?

До одиннадцатого сентября он, вероятно, мог бы выманить эти сведения у хорошенькой работницы информационной службы аэропорта, но сейчас это исключалось.

– Секунду.

Хуан услышал в трубке, как пальцы Стоуна скользят по клавиатуре.

Хуан проверял догадку, в которой был в общем уверен.

– Еще одна защита, – рассеянно сказал Стоун, потом торжествующе объявил: – Готово. Ну-с, было два рейса. Один – чартерный «Атлантик эвиэйшн» до Нью-Йорка, вылетел сегодня в девять утра. Другой – частный самолет, который зарегистрировал план полета в Мехико и вылетел ночью, в час тридцать.

– Что можешь сказать об этом самолете?

– Подожди. Это в другой базе данных. – Ему потребовалось меньше минуты. – Самолет принадлежит компании, зарегистрированной на Каймановых островах.

– Подставная фирма.

– Несомненно. Потребуется некоторое время, чтобы… погодите-ка секунду. Я проверяю его прошлые перелеты. Прибыл три дня назад в Штаты, в международный аэропорт Сиэтл-Такоа, из Мехико.

– А вчера прилетел сюда, – закончил за него Хуан. Это их самолет, и если он сядет в Мехико, то лишь для заправки. – Спасибо, Эрик.

Хуан повернулся к Максу.

– Они увозят ее в Аргентину.

Конь – крупный арабский жеребец с такими тугими мышцами, что под блестящей шкурой рельефно выступали вены – был весь в поту и тяжело дышал, но с радостью несся по аргентинской пампе, и земля под его копытами грохотала, как барабан. Всадница сидела в седле почти неподвижно, мягкая широкополая шляпа на ремешке свисала с шеи.

Максин Эспиноса превосходно держалась в седле; к ручью в пяти милях от поместья она неслась так, словно выступала в «Тройной короне» [42]. На ней были светло-коричневые бриджи и белая мужская оксфордская рубашка, расстегнутая так, чтобы ветер ласкал ее кожу. Сапоги выглядели поношенными, что свидетельствовало о несчетных часах в поездках верхом и о том, сколько же времени хозяйка отдавала тому, чтобы любовно вычистить их и надраить.

В эти самые прекрасные минуты на исходе дня солнце пробивалось сквозь листву и его косые лучи вызолотили траву и расписали землю под одинокими деревьями пятнами света и тени.

Заметив движение слева, она успела повернуться и увидеть, как с земли взлетает ястреб, зажав в острых когтях добычу.

– Вперед, Конкорд! – воскликнула она и крепче сжала поводья.

Конь, который, казалось, любил такую бешеную скачку не меньше хозяйки, удлинил мах. Они слились воедино – кентавр, а не два разных существа.

Только приближаясь к полосе леса, росшего по берегам ручья, они замедлили ход. Максин шагом въехала в лощину, огромный жеребец тяжело дышал, раздувая ноздри.

Она слышала журчание ручья на камнях и пение птиц в ветвях деревьев. Нырнув под ветку, она послала Конкорда глубже в лес. Это было ее святилище, ее особый уголок широко раскинувшегося поместья. Чистая вода ручья утолит жажду лошади, а на берегу есть место с мягкой травой, где она не сосчитать сколько раз спала в сиесту.

Максин перебросила ногу через спину Конкорда и спешилась. Ей не нужно было беспокоиться, что он уйдет далеко или обопьется. Для этого Конкорд был слишком вышколен. Из седельной сумки она достала одеяло из тончайшего египетского хлопка. И собралась расстелить его, когда из-за дерева показалась фигура.