Элизабет Страут - Братья Берджесс

– Мамочка… – наконец выговорил Зак почти шепотом.

– Спокойно, все будет хорошо.

Он смотрел на нее, приоткрыв рот, и медленно качал головой.

– Милый, дядя Джим и дядя Боб наверняка снова приедут. Мы все тебе поможем. Ты же справился в прошлый раз.

Зак качал головой.

– Мам, я читал в Интернете. Ты не представляешь. – Сьюзан по голосу чувствовала, что во рту у него пересохло. – Теперь все гораздо, гораздо хуже.

Он встал.

– Почему, милый? – Она постаралась спросить это очень спокойно. – Чего я не представляю?

– Как судят за преступления на почве ненависти.

– Как? – Сьюзан со всей силы пихнула под столом несчастную собаку; ей хотелось заорать на скулящую псину, тычущуюся ей в колени. – Сядь, милый, и расскажи мне.

Зак остался стоять.

– Лет десять назад или типа того один парень, не помню где, сжег крест перед домом каких-то чернокожих, и его посадили на восемь лет.

Он чуть не плакал, белки глаз покраснели от проступивших сосудов.

– Зак. Ты не жег никаких крестов ни перед чьими домами, – произнесла Сьюзан тихо и твердо.

– А другой прокричал какие-то угрозы чернокожей женщине и сел на полгода. Мам, я… Я не могу.

Он медленно опустился на стул.

– С тобой ничего такого не случится.

– Почему ты уверена?

– Потому что ты ничего такого не сделал.

– Мама, ты видела судью. Он велел в следующий раз приходить с зубной щеткой.

– Они всегда так говорят. Всем, в том числе подросткам, которых арестовали за превышение скорости. Они так говорят, чтобы запугать молодежь. Это глупость. Глупость, глупость!

Зак скрестил на столе длинные руки и опустил на них голову.

– Джим поможет Чарли все уладить, – пообещала Сьюзан, и в ответ на это Зак пробормотал в столешницу что-то нечленораздельное. – Что, милый?

Зак поднял голову и печально посмотрел на мать.

– Мам, ты разве еще не поняла? Джим ничего не может сделать. И он, похоже, толкнул дядю Боба в последнюю ночь в гостинице.

– В каком смысле толкнул?

– Неважно. – Зак выпрямился. – Все неважно. Ты, мам, за меня не волнуйся.

– Милый…

– Правда. – Он чуть пожал плечами, как будто его страх попросту растворился. – Это все неважно. Честное слово.

Сьюзан пошла выпустить собаку. Стоя перед распахнутой дверью и держась за ручку, она чуяла в воздухе едва различимую влажность, предвестницу далекой, но уже приближающейся весны, и на секунду ее захватила абсурдная мысль: пока дверь открыта, они с Заком свободны, но если закрыть ее, они окажутся в вечном заточении. Стряхнув с себя этот морок, Сьюзан твердой рукой захлопнула дверь и вернулась на кухню.

– Я помою посуду. Найди что посмотреть по телевизору.

– А?

Сьюзан повторила просьбу. Зак кивнул и тихо ответил:

– Ладно.

Прошло несколько часов, прежде чем до Сьюзан дошло, что она забыла впустить собаку. Но собака никуда не делась, она так и сидела на заднем крыльце, а потом легла у ног Сьюзан, и шерсть у нее была ледяная.

– Хелен, ты у меня такая хорошая, – сказал Джим как-то утром, сидя на краю кровати.

Он надел носки и, проходя в гардеробную, погладил Хелен по голове.

– Такая добрая. Я тебя люблю.

Глядя ему вслед, Хелен чуть не выпалила: «Ах, Джимми, не ходи сегодня на работу!», но прикусила язык. Она проснулась, чувствуя беспричинный детский страх; еще не хватало начать вести себя, как маленький ребенок. Так что она вылезла из постели, накинула халат и предложила:

– Может, сходим в театр в выходные? На какую– нибудь камерную постановку.

– Конечно, Хелли, – отозвался Джим из гардеробной, звякая вешалками на перекладине. – Выбирай, и пойдем.

Все еще в халате она села за компьютер в комнате, смежной с кухней, и просмотрела весь репертуар камерных залов. Но идея уже перестала вызывать в ней прежний энтузиазм, и Хелен выбрала бродвейскую комедию про семейку придурковатых южан. Одевшись, она подумала о своей престарелой тетушке, которая однажды сказала: «У меня совсем нет аппетита». Через три месяца бедняжки не стало. От мысли о ней у Хелен навернулись слезы. Она позвонила своему врачу и записалась на осмотр. Не то чтобы она ела совсем без удовольствия, но аппетит к жизни у нее определенно пропал. Повезло – кто-то отменил визит, и удалось записаться прямо на понедельник. Хелен обрадовалась, что так хорошо все устроила. Затем подумала о том, как Джим был с ней нежен, и на сердце стало тепло – как будто получила чудесный подарок. Она решила провести день на Манхэттене и позвонила двум подругам из «Кухонного кабинета». Обе не смогли составить ей компанию – одна собиралась к стоматологу устанавливать протез, другая обещала пообедать с престарелой свекровью. Однако то, как они ответили – «Ах, как жаль, что я сегодня занята!», – привело Хелен в приподнятое расположение духа.