Джеффри Арчер - Блудная дочь

Всю следующую неделю Флорентина проводила долгие часы в музее Фогга, изучая научные журналы, делая слайды с репродукций планов Сан-Карло, которые вычертил Борромини, и даже ознакомилась с длинным списком расходов, чтобы узнать, в какую сумму обошлось строительство замечательного здания. Но, несмотря на занятость, она нашла время заглянуть в отдел фарфора одного из универмагов.

Написав доклад, Флорентина отрепетировала его и чувствовала себя уверенно, но это чувство испарилось, когда она вошла в зал, где начинался семинар профессора Ферпоцци.

— А-а, вот и наша домокрушительница! — сказал профессор, когда Флорентина села на единственное оставшееся место перед ним. — Предупреждаю тех, кто ещё не встречался с мисс Росновской: не приглашайте её домой на чай. — Он улыбнулся. — Мисс Росновская расскажет нам о церкви Святого Филиппа архитектора Борромини. — Сердце Флорентины ушло в пятки. — Нет-нет. Я ошибся. Если я правильно помню, речь пойдёт о церкви Святого Карла.

Флорентина сделала доклад на двадцать минут, показывая на проекторе слайды и отвечая на вопросы. Ферпоцци лишь иногда поправлял её.

Когда Флорентина наконец села на своё место, он задумчиво кивнул и произнёс:

— Вот замечательный рассказ о творении гения!

Флорентина впервые в тот день расслабилась, а Ферпоцци неожиданно поднялся со своего места.

— А теперь считаю своей неприятной обязанностью показать вам нечто диаметрально противоположное. Хочу, чтобы все вели записи и были готовы к дискуссии на следующем занятии.

Он повозился с проектором и вставил первый слайд. На экране возникло здание. Флорентина в растерянности уставилась на снимок чикагского «Барона» десятилетней давности. Отель возвышался над небольшими жилыми домами на Мичиган-авеню. В воздухе повисло напряжённое молчание, и один или два слушателя посмотрели, как она отреагирует.

— Варварство, правда? — Ферпоцци улыбнулся. — Я не имею в виду собственно сооружение, которое само по себе есть ничего не стоящий образец плутократического самолюбования, я говорю о воздействии этого здания на город вокруг него. Обратите внимание, как оно ломает линию симметрии, нарушает чувство сбалансированности. Это сделано для того, чтобы снять все сомнения в том, что оно сразу будет бросаться в глаза.

Профессор показал второй слайд. На этот раз это был «Барон» в Сан-Франциско.

— Чуть лучше, — сказал он, оборачиваясь к присутствующим, внимательно слушавшим его в темноте. — Но это всего-навсего благодаря тому, что после землетрясения 1906 года городские власти не разрешают строить здания выше двенадцати этажей. Теперь отправимся за границу.

Ферпоцци повернулся к экрану, на котором появился каирский «Барон». Его сверкающие стеклянные панели отражали хаос на улицах и нищету трущоб. Показав слайды «Баронов» в Лондоне, Йоханнесбурге и Париже, профессор сказал:

— Я хочу услышать ваши критические замечания к следующему занятию. Имеют ли они архитектурную ценность, можно ли оправдать их с финансовой точки зрения? И достойны ли они того, чтобы на них глядели наши внуки? Если да, то почему? Всего хорошего.

Все стали выходить из кабинета, а Флорентина осталась и развернула коричневый пакет, лежавший перед ней.

— Я принесла вам подарок на прощание, — сообщила она и достала из пакета фарфоровый чайник. Когда Ферпоцци протянул руку, чтобы взять его, Флорентина разжала пальцы и уронила чайник на пол. По полу запрыгали осколки. Профессор уставился на них.

— Пожалуй, я это заслужил… — улыбнулся он ей.

— Подобное поведение, — набралась она смелости, — недостойно человека вашего уровня!

— Вы совершенно правы, — согласился он. — Но я хотел убедиться, что у вас есть хребет. Вы знаете, многие женщины так слабы…

— Вы вообразили, что ваше положение позволяет вам…

Он поднял руку, останавливая её.

— На следующей неделе я с удовольствием послушаю доклад в защиту империи вашего отца и с радостью соглашусь, если мне докажут, что я неправ.

— Вы думаете, я приду ещё раз? — спросила она.

— О да, мисс Росновская, если в вас есть хотя бы половина качеств, о которых говорят ваши коллеги. Я сойдусь с вами в рукопашной на следующей неделе.

Флорентина вышла, с трудом удержавшись от соблазна хлопнуть дверью.

В течение следующих семи дней девушка вела беседы с профессорами архитектуры, сотрудниками департамента городского планирования Бостона и специалистами в области архитектурной реставрации. Она несколько раз звонила отцу и Джорджу Новаку и пришла к печальному заключению, что, хотя у всех у них были свои объяснения причин, профессор Ферпоцци ничего не преувеличил.