Джеффри Арчер - Блудная дочь

Когда они вышли на платформу, Флорентина вдруг почувствовала чью-то руку у себя на талии, а перед ней возникла роза.

— Эдвард, да ты пижон!

— Не следует так разговаривать с председателем школьного совета. И не вздумай приезжать назад без стипендии Вулсона! — сказал он и поцеловал её в щёку.

Ни один из них не заметил улыбки на лице мисс Тредголд.

Вагон был почти пуст, и Флорентина плохо запомнила поездку, поскольку редко поднимала глаза от страниц «Орестеи». [11] «Оресте́я» (греч. Ορέστεια) — тетралогия Эсхила (458 г. до н. э.), включавшая три трагедии — «Агамемнон», «Хоэфоры» и «Эвмениды», а также утраченную сатировскую драму «Протей». — Ред. FB2

В Бостоне Флорентину встретил «Форд» с деревянным кузовом, который отвёз её и ещё четырёх девушек, приехавших этим же поездом, в Редклиф-колледж. Во время поездки нечастые обмены вежливыми репликами прерывались долгим напряжённым молчанием. Флорентина с облегчением узнала, что ей выделена отдельная комната, так что никто не увидит, как она волнуется.

В шесть часов девочек собрали в зале Лонгфеллоу, где декан факультета в подробностях рассказала им об экзаменах.

— Завтра с девяти до двенадцати утра вы будете сдавать письменный экзамен по латыни, а во второй половине дня, между тремя и шестью часами, — письменный экзамен по греческому языку. На следующее утро у вас будет последний письменный экзамен по общему политическому положению. Было бы глупо желать удачи каждому, поскольку стипендия Вулсона достанется не всем, поэтому я просто выражаю надежду, что вы покажете всё, на что способны, когда будете писать свои сочинения.

Флорентина вернулась к себе в комнату и внезапно почувствовала, как мало она знает и как ей одиноко. Она спустилась на первый этаж и по телефону-автомату позвонила матери и мисс Тредголд. Она легла спать, но проснулась в три часа ночи. Попыталась прочитать несколько страниц из «Политики» Аристотеля, но в голову ничего не лезло. К семи она спустилась и несколько раз обошла Редклиф, перед тем как отправиться на завтрак. Флорентину ждали две телеграммы: одна от отца, который приглашал её присоединиться к нему летом, когда он поедет в Европу, а вторая от мисс Тредголд, в которой было написано: «Единственное, чего нам следует бояться, это самого страха».

После завтрака Флорентина ещё немного погуляла на улице, на сей раз в компании других девушек, а потом заняла своё место в зале Лонгфеллоу. Двести сорок три девушки терпеливо ждали, когда пробьёт девять и им позволят открыть небольшие коричневые конверты, лежащие на столах перед ними. Флорентина наскоро прочла задание по латыни целиком, а затем ещё раз — уже внимательно, выбирая вопросы, к которым она была готова лучше. Когда часы пробили двенадцать, у неё забрали тетрадку. Она вернулась в комнату и два часа занималась греческим. Потом в одиночестве пообедала в баре. Во второй половине дня ей предложили три вопроса по греческому языку, а в шесть велели сдать работу. Она вернулась в свою комнату совершенно без сил, рухнула на кровать и не двигалась до ужина. За поздним ужином она прислушивалась к разговорам за столом и немного успокоилась, когда обнаружила, что другие девушки нервничают не меньше, чем она. Флорентина знала, что почти каждой, кто победит на экзаменационном конкурсе, будут предложены стипендия и место в Редклиф-колледже, и таких наберётся двадцать две студентки, но только одна получит стипендию Джеймса Адамса Вулсона.

На второй день Флорентина открыла коричневый конверт с экзаменационным заданием и с облегчением прочитала первый вопрос: «Какие перемены произошли бы в Америке, если б Двадцать вторая поправка была принята до избрания Франклина Рузвельта президентом?» Она начала быстро писать.

Когда Флорентина вернулась в Чикаго, на перроне её встречала мисс Тредголд.

— Не буду спрашивать тебя, выиграла ли ты конкурс, моя дорогая, спрошу только, написала ли ты так, как хотела?

— Да, — ответила Флорентина, немного подумав. — Если я не получу эту стипендию, значит, я её недостойна.

— О большем не приходится мечтать ни тебе, ни мне, поэтому мне пора возвращаться в Англию.

— Почему? — удивилась Флорентина.

— Ну а как ты думаешь, что ещё я могу сделать для тебя теперь, когда ты поступаешь в университет? Мне предложили место декана факультета классической литературы в школе для девочек в Западной Англии, и я приняла предложение.

Следующие несколько недель в школе очень тяжело дались Флорентине: она ждала результатов экзаменов и пыталась уверить Эдварда, что уж он-то точно попадёт в Гарвард.