Джеффри Арчер - Блудная дочь

В двенадцать тридцать пять ночи председатель сказал:

— На сегодня, пожалуй, достаточно. Продолжим поимённое голосование завтра в семь вечера.

— А почему не с самого утра? — спросил один из помощников Флорентины.

— Выборы сегодня проводятся так, как диктуют интересы телевидения. А утро — это не прайм-тайм, — объяснила Джанет.

— А разве телевидение определяет, какого кандидата мы выбираем? — спросил помощник.

Измученные сотрудники Флорентины разошлись по комнатам, понимая, что в третьем туре каждый штат может освободить делегатов от их обязательств и разрешить им голосовать так, как им хочется. Эдвард и его команда начали с того, что собрали все данные на каждого делегата и проанализировали их в надежде найти какие-то зацепки к восьми утра.

Флорентина лишь вздремнула в ту ночь, а в десять минут седьмого вышла в гостиную своих апартаментов. Эдвард всё ещё сидел за распечатками.

— Доброе утро, — сказала она и поцеловала его в лоб.

— Доброе утро. Ты будешь нужна мне. В течение дня нам надо переговорить с делегатами, голосовавшими за Брэдли, и теми, кто до сих пор ещё может колебаться. А тебя я попрошу до пяти пополудни пообщаться по крайней мере с двумястами пятьюдесятью делегатами. Шесть человек дежурят на телефонах, поэтому на линии постоянно будут находиться как минимум два делегата, ожидающих разговора с тобой.

В восемь часов работа закипела. По мере того, как шли часы, у команды крепла уверенность в том, что вечернее голосование даст их кандидату большинство голосов. В десять сорок позвонил Билл Брэдли и сказал, что, если и третий тур не даст результатов, он призовёт делегатов голосовать за Флорентину.

В одиннадцать тридцать Эдвард вновь передал трубку Флорентине.

— Это Пит Паркин. Думаю, что нам необходимо немедленно встретиться. Могу я подъехать к вам?

— Да.

— Я сейчас буду.

— Чего он хочет? — спросил Эдвард, когда Флорентина вернула ему трубку.

— Понятия не имею, но мы скоро узнаем.

Пит Паркин поднялся на грузовом лифте с двумя секретными агентами и главой своего избирательного штаба.

После натужного обмена любезностями — два кандидата не виделись в течение последних шести месяцев, — и непременного кофе их оставили наедине. Они сидели в удобных креслах друг напротив друга. Техасец сразу перешёл к делу.

— Я готов предложить вам сделку, Флорентина.

— Я слушаю.

— Если вы снимете свою кандидатуру, я предложу вам пост вице-президента.

— Должно быть, вы…

— Выслушайте меня, Флорентина! — перебил её Пит Паркин. — Если вы примете моё предложение, я отработаю только один срок и поддержу вашу кандидатуру на пост президента в 1996 году. Вы на пять лет моложе меня, и нет причин, которые помешали бы вам отработать два полных срока.

К такому предложению Флорентина оказалась не готова.

— Если вы не примете моего предложения, то, выиграв сегодня вечером, пост номер два я отдам Ральфу Бруксу, — он уже высказал своё согласие.

— Я позвоню вам сегодня до двух часов, — сказала Флорентина.

Как только Пит Паркин с помощниками ушёл, Флорентина обсудила предложение с Эдвардом и Джанет, которые в один голос сказали, что дело зашло слишком далеко, чтобы сдаваться.

— Кто знает, как пойдут дела через четыре года? — отметил Эдвард. — Ведь нам сейчас нужно просто отсутствие результата, а в четвёртом туре голоса сторонников Брэдли принесут нам необходимое большинство.

— Интересно, а Пит Паркин знает об этом? — спросила Джанет.

Флорентина в молчании выслушала других своих консультантов, а потом попросила, чтобы её оставили одну.

Без четверти два она позвонила Питу Паркину и вежливо отклонила предложение, пояснив, что уверена в своей победе сегодня вечером. Он ничего не ответил.

К двум часам в прессу просочилась информация о секретной встрече, и телефоны в апартаментах Флорентины не переставали звонить, поскольку все хотели знать, что случилось. Эдвард попросил Флорентину сконцентрироваться на делегатах и с каждым звонком чувствовал себя всё более уверенным в том, что этот ход Пит Паркин сделал от отчаяния, а не оттого, что был уверен в результатах выборов.

В шесть часов все опять собрались перед телевизором. Зал заседаний постепенно заполнялся. Эдвард дежурил у батареи телефонов, соединявших его с лидерами делегаций, и первые сообщения, поступившие к нему, доказывали его правоту, когда он почувствовал, что за них будут поданы дополнительные голоса.