Видади Бабанлы - Когда молчит совесть

— Я верю вам…

Вугар произнес эти слова еще мягче. Директор переменил тему разговора:

— Чай-то у вас остыл, может, сказать, чтобы принесли свежий?

— Что ж, это было бы неплохо… Но только с одним условием… Вернее, у меня к вам просьба…

— Пожалуйста!

Вугар достал из кармана тетрадку и вместе с листком, на котором были замечания и поправки Гамзаева, положил все это перед Мохсумовым.

— Я буду пить чай, а вы, пока не пришли товарищи, ознакомьтесь с этими заметками, если, конечно, это возможно.

— Возможно! — ответил Мохсумов, хотя ему и не совсем был понятен смысл этой просьбы. — У нас все возможно.

Из кабинета директора Вугар вышел воодушевленный. На огромном заводском дворе он увидел Нарын и очень обрадовался ей:

— Добрый день, Нарын-ханум! Рад видеть вас!

Нарын отвернулась.

— Вы чем-то обижены?

— А вам так важно знать, обижена я или нет?

— Ну конечно!

— Зачем? Кто я такая?

— Вы мой заботливый, благожелательный коллега, высокочтимая моя помощница.

— Нельзя ли без преувеличений?

— В моих словах нет ни малейшего преувеличения, Нарын-ханум. Я говорю от чистого сердца. Если я и достиг значительных успехов, то благодаря лишь вашему труду, вашей помощи и заботе.

— Хватит, не вгоняйте меня в краску!

— Нет, Нарын-ханум, я говорю все это не для того, чтобы смутить вас. Это чистая правда. В деревне я так часто с благодарностью вспоминал вас…

— Вот как все хорошо получается! Вы вспоминали о нас в деревне, а мы в городе вас разыскивали.

— Спасибо. Матушка Джаннат рассказала мне, что вы заходили к нам. К добру ли?

— Заходила… Нарын замялась, словно припоминая что-то. — Когда вы несколько дней не появлялись в лаборатории, мы с тетушкой Хадиджой стали беспокоиться — не случилось ли чего? Да и на ученый совет вас вызывали, чтобы заново обсудить ваш вопрос.

— Вот и надо было вам вместо меня пойти на совет, вы же все наши дела лучше меня знаете.

— А вы думаете, я не пошла?! — волнуясь и повышая голос, гордо воскликнула Нарын. — Пошла и сказала. Кое-кому кое-что сказала. Ну, посудите сами, возможно ли угробить такой огромный труд!

— Вот потому-то я и люблю вас! Без преувеличений говорю, что люблю. И никогда не забуду все то добро, что вы мне сделали.

На губах Нарын заиграла слабая улыбка. Сердце ее уже смирилось, но смирить язык было куда труднее.

— Однако ваша поездка так затянулась, что мы уж думали, вы навсегда останетесь в деревне.

— Я бы и остался, да жаль стало затраченного вами труда, — игриво ответил Вугар.

— Ишь, герой! — горько упрекнула Нарын. — Едва попали в трудное положение, сразу бежать. Вот оно, ваше хваленое мужество!

Вугар нахмурился. Не впервые слышал он подобные упреки. Нарын медленно повернулась к Вугару.

— Простите меня, — неожиданно сказала она. — Не обижайтесь. Мне очень горько, потому я так и говорю.

Вугар усмехнулся.

— У вас есть для этого основания. Язык правды всегда горек.

— Вы были у директора?

— Да, беседовали…

— Ну и какой толк от вашего разговора?

— Толк есть, технический совет высказался в нашу пользу.

— Эх, — Нарын, покачиваясь, недовольно морщила маленький носик. — Если они высказались в нашу пользу, почему так долго задерживали отзыв? Сколько дней я обиваю здесь пороги и каждый раз слышу: «Пишем, пишем…» Можно подумать, книгу пишут!

— Успокойтесь, задержка пошла нам на пользу.

— Что же это за польза? — Нарын окинула Вугара надменным взглядом.

Он взял ее под руку и повел к автобусу, ожидавшему пассажиров возле железных ворот. По дороге он рассказал ей все.

Но, вместо того, чтобы обрадоваться, Нарын огорчилась:

— Выходит, наши противники были правы и мы зря подняли такой шум-гам?

— Шум-гам был не напрасен. Ведь мы не отказываемся от своего технологического принципа, а лишь совершенствуем его.

Но Нарын по-прежнему недовольна.

— Значит, надо начинать все сначала и зачеркнуть проведенные опыты?

— Кажется, работа уже тяготит вас?

— Конечно, тяготит! Я хочу, чтобы все скорее закончилось и наша победа спицей вонзилась в зрачки некоторым подлецам.

— Надо набраться терпения, Нарын-ханум! Каждая победа дается нелегко.

— Странный вы парень! Ну, сколько может быть вариантов одной работы? До каких пор можно переделывать? Вас словно замесили на терпении…

— Это и есть наше главное достоинство, Нарын-ханум, пока что, кроме терпения, мы ничем похвастаться не можем, шуткой закончил он серьезный разговор.