Збигнев Ненацкий - Остров преступников

— А не поехали бы вы со мной?

— Хорошо. Поедем сначала ко мне, вы оставите на дворе машину, а я перевезу вас в лодке на другой берег.

— Лодкой? Я собираюсь ехать к Скалбану на своей машине.

Ганка ничего не ответила, видимо думала, что я шучу. А я повел машину к месту, где песчаная дорога доходила до самого берега Вислы. Когда передние колеса машины были уже в воде, девушка сказала:

— Вы с ума сошли. Лучше я выйду, пока не поздно.

— Как хотите, — пожал я плечами.

Ганка посмотрела на реку, широко разлившуюся в этом месте, потом посмотрела на меня и снова на реку, на тот берег. Вода в Висле была мутная, вся коричневая от ила, а водная гладь испещрена белыми пятнами пены.

— Вода поднялась, — предостерегла меня Ганка. — В горах уже три недели идут дожди, ливни. Утром по радио передавали, что первая высокая вода дойдет сегодня до Цехоцинка.

Ганка, видимо, надеялась, что по ее словам я откажусь от своего безумного замысла переехать Вислу автомобилем. Но я включил лопасти турбины и «сам» медленно поплыл.

— Ой, — завизжала Ганка, когда перед машины немного глубже погрузился в реку. Девушка готова была выскочить из машины и даже схватилась за ручку. Но «сам» был уже в нескольких метрах от берега и смешно бормоча «пар — пар — пар», боролся с течением, которое старалось его побороть. Я позволил воде отнести машину на середину реки, тогда повернул руль и поставил «сама» передом к течению. Когда я увеличил скорость, машина легко победила сильное течение Вислы.

— Она замечательная, — сказала Ганка о машине дяди Громилла.

Я милостиво кивнул головой. Ганкин комплимент был, по моему мнению, вполне к месту.

Медленно подплывали мы к другому берегу. Краем тянулась широкая полоса ивняка, а за ней поднималась плотина, защищавшая берег от наводнения.

— Где живет Скалбан?

— За плотиной. Видите ту красную кровлю? Вот там. Можно выехать здесь на песок. Поставим машину на берегу и пойдем через плотину в Скалбанину усадьбу.

Так мы и сделали, — покинули «сама» на песчаном берегу, а сами вылезли на плотину. За ней бежала дорога в ивах, а по ту сторону дороги виднелось небольшое село.

Скалбанина усадьба прижалась к краю села. Это была маленькая хижина на два окна, видимо, только одна комната и кухня. На небольшом дворе стоял еще сарай, сбоку от него — собачья конура. На грубой цепи, как бешеный, скалился и лаял огромный пес.

На дверях дома висел замок.

— Нет его дома, — сказала Ганка.

Пес и дальше рвался с цепи и громко лаял. На этот лай из соседнего двора вышла женщина и быстро подошла к нам.

— Скалбана нет дома, — сказала она, пристально осматривая нас. — Со вчерашнего нету. Голодный пес так выл, что сегодня утром я пожалела его и накормила.

— Не говорил Скалбан, куда пойдет и когда вернется? — Спросил я.

— Ничего не говорил. Когда бы я знала, что куда-то пойдет, то я бы накормила собаку. Он всегда меня предупреждал, когда куда-то выбирался, еще было и попросит не забыть за собаку.

— Его лодки не видно на берегу, — вмешалась в разговор Ганка.

— Вот он и поплыл куда-то лодкой. Только странно, что ничего мне не сказал.

Мы вернулись к «саму» и поехали обратно. Попрощавшись с Ганкой, я отправился в лагерь.

Из всех антропологов на полуострове был только господин Опалка, который заканчивал воспроизводить лицо по черепу, который нашли лучники. Мне интересно было посмотреть на эту работу, и я спустился в лагерь антропологов и сел на песке возле господина Опалка. Голова была уже готова. Очень бледное от гипса, плоское, монгольское лицо, широкий нос и глаза, глубоко сидевшие в глазницах, как у Скалбана — все неприятно поражало.

Господин Опалка дружески подмигнул мне, улыбнулся, принес из палатки краски и дорисовал лицу голубые глаза, подкрасил губы и щеки, а остальные части белого гипса покрыл желтой краской. Затем лукаво улыбнулся мне и надел на свое творение спортивную шапку. Теперь голова производила какое-то гнетущее впечатление, казалось, что на деревянном постаменте лежала голова живого человека.

Из городка пришла в лагерь госпожа Пилярчикова.

— Я к вам, — сказала она, обращаясь ко мне. — Сегодня воскресенье, я заперла лавку и говорю себе: пойду пройдусь лесом и, может, узнаю как вам живется здесь, в нашем крае. Давно вы не заглядывали ко мне. А пиво у меня свежее, недавно привезли.

Господин Опалка вынес из палатки фотоаппарат и пользуясь ярким солнцем, взялся фотографировать свое творение. Госпожа Пилярчикова взглянула на искусственную голову и сказала: