Збигнев Ненацкий - Остров преступников

Мне показался этот допрос странным, и я решил остеречься:

— Ой, если бы я помнил, где это. Я настолько потерял ориентацию, что даже не могу толком вспомнить, как вернулся сюда.

Господин Кароль подозрительно посмотрел на меня. Он собирался и дальше расспрашивать меня и именно в этот момент к берегу возле лагеря антропологов пристал лодка.

— Рыба! Продаю свежую рыбу! — Крикнул с лодки рыбак.

Господин Кароль пожал плечами и скрылся в своей палатке. А Заличка побежала взглянуть на рыбу и купить ее для лагерной кухни.

Чуть позже рыбак подошел ко мне, держа большую щуку.

— Мне сказала та тощая дама, что вы питаетесь отдельно, — сказал рыбак. — Может, купите щуку? Зовут меня Скалбан, — добавил он, будто это означало, что я непременно должен купить щуку.

— Зовут меня Скалбан, — повторил он, переложил щуку из правой руки в левую и подал мне влажную и скользкую от рыбьей чешуи руку.

— Томаш, — пробормотал я.

— Щуку я поймал сегодня ночью, она весит полтора килограмма и много за нее я не прошу.

Я беспомощно развел руками:

— Съесть-то съел бы щуку охотно. Но почистить не сумею. Повар из меня плохой, — засмеялся я.

— Я помогу, — предложил рыбак, достал из кармана большой складной нож и присев на траву, стал чистить щуку.

Мне стало неудобно отказываться. Он почистил и выпотрошил ее, осталось только пожарить.

Все время я внимательно присматривался к этому человеку. Он показался мне симпатичным. Ведь не часто встретишь продавца рыбы, который сам предлагает ее почистить.

Скалбан был высокий, крепкий мужчина лет шестидесяти. Широкое выразительное лицо с большими скулами и маленьким как пуговка, носом, седые виски и почти темная кожа — от солнца и речного ветра. Над глубоко посаженными глазами — лохматые брови, седые и нахмуренные.

Через мгновение я уже знал, чего рыбак такой чрезвычайно услужливый. Когда я заплатил ему — действительно недорого, — он на прощание признался:

— Сегодня утром Ганка, дочь старого Кондраса, ну та, что учится на врача в Варшаве, сказала мне, что вы из газеты. Поэтому когда вас что-то заинтересует, может, Барабашева история что ли, я много мог бы вам рассказать. Живу по ту сторону реки в хижине под черепицей. И много на своем веку видел.

— Непременно воспользуюсь вашим приглашением, — обрадовался я, — и видимо в ближайшее время приеду к вам. Действительно, история Барабаша и его шайки меня немного интересует.

— Ну, тогда до свидания. — И он снова подал мне руку, влажную и скользкую от рыбьей чешуи.

Он направился к реке, туда, где была привязана его лодка. Отчалив от берега лодка быстро поплыла, подхваченная течением. Когда он был уже метрах в двадцати от берега, я заметил, что пан Кароль осторожно выбрался из своего полога, спрятался за большой экспедиционной палаткой и, приложив к глазам бинокль, рассматривал лодку, пока Скалбан не добрался до другого берега и не исчез в кустах.

Никто этого, кроме меня, не заметил, потому что антропологи уже пошли на раскопки. Только один из числа студентов, которые отбывали здесь летнюю практику, возился в хозяйственном палатке, а господин Опалка работал над черепом, найденным в бункере. Он так увлекся своей работой, что не заметил странного поведения господина Кароля. А тот снова скрылся в своей палатке и через мгновение вышел из нее, держа чехол с удочками. «Шерлок Холмс», — улыбнулся я.

Я принялся жарить щуку. А потом съел почти половину рыбы. Уже был полдень, и я отправился к речушке, где раскопками руководила Заличка. Меня очень интересовало, обнаружили они что-то еще, кроме скелета, найденного вчера в каменной сундуке.

Помимо Залички, двух студентов и нескольких рабочих, на раскопках бродили лучники.

— Мы решили помогать антропологам, — сказал мне Вильгельм Телль. — Это куда интереснее, чем искать браконьеров. Тех бандитов мы все равно не выловим, а у ученых можно чему-то научиться и потом написать в школе хорошее сочинение.

Я согласился с Теллем, а Заличка обещала ребятам рассказать об антропологии. Это могло понадобиться им в школе. Да и сама работа на раскопках была удивительно интересная.

— Знаете, вот тут был, пожалуй, колодец. — И Заличка повела меня на место, где из выкопанной ямы торчало что-то похожее на каменный сруб глубокого колодца, засыпанного землей.

Пока антропологи откопали колодец только на полтора метра: они делали это очень осторожно, маленькими лопатками, потому что в земле попадалась всякая всячина, которую как хлам бросали в старый колодец. Это были поломанные ведра, дырявые кастрюли и черепки из глиняной утвари. Под слоем этого хлама снова нашли человеческий скелет.