Олег Суворов - Красотки кабаре

– Вы пришли рассказать мне о том, кто убил фрейлейн Тымковец? – глухо напомнил Вульф, которому был неприятен изучающий взгляд англичанина.

– Разумеется, – охотно согласился тот. – Наверное, для вас не будет новостью известие о том, что в те далекие времена я работал на британскую разведку «Интеллидженс сервис»?

– Нет. Комиссар Вондрачек рассказывал мне о своих подозрениях.

– Прекрасно. В таком случае вы понимаете, что фигура начальника австрийской контрразведки полковника Фихтера представляла для контрразведки Британской империи особый интерес. Пытаясь найти подходы к этому старому вояке, однажды на скачках в Пратере я устроил ему как бы случайное знакомство с молоденькой актрисой «Иоганн Штраус-театра» – фрейлейн Бертой Тымковец. Признаться, я не слишком верил в удачу, но, к моему изрядному удивлению, полковник клюнул почти сразу же. Более того, на столь пылкую страсть, которую пробудила в нем эта развратная девица, я даже не рассчитывал. Видимо, ей удалось оживить угаснувшее было либидо нашего почтенного полковника. По ее собственным словам, их первое свидание очень напоминало изнасилование – господин Фихтер действовал с таким жаром, что ухитрился сломать ее корсет.

– И после того, как он ею увлекся, вы принялись его шантажировать?

– Нет, для начала, устами прелестной фрейлейн Тымковец, я предложил ему добровольно сотрудничать с британской контрразведкой. Но, как рассказывала сама фрейлейн, полковник был настолько возмущен этим предложением, что ей с трудом удалось его успокоить, обратив все в шутку. Поскольку прямой контакт не удался, мне пришлось выработать другой план. Я приказал Тымковец разыграть исчезновение и лично отвез ее в Кальтенбрюндльберг, где приказал написать письмо полковнику Фихтеру с просьбой приехать. Однако эта девица оказалась сообразительнее, чем я ожидал. Хотя я поручил Фальве не спускать с нее глаз, она ухитрилась написать и отправить еще одно письмо – своей подруге фрейлейн Лукач.

– Знаю, – кивнул Вульф. – Я даже читал это письмо.

– Я так и предполагал. После того как письмо было отправлено полковнику Фихтеру, я тщательно подготовил место будущих событий. В частности, нанял небезызвестного вам художника, чтобы он стал главным свидетелем обвинения, которое я собирался выдвинуть против полковника.

– Обвинения в убийстве?

– Совершенно верно. Разумеется, я избавил господина полковника от необходимости самому совершать подобное злодеяние.

Сильверстоун произнес это с такой зловещей иронией, что в душу Вульфа постепенно начал закрадываться страх. С какой стати англичанин так спокойно похваляется своими преступлениями?

– Когда он поднялся в номер, фрейлейн Тымковец была уже мертва. Ну, а чтобы полиции легче было вычислить подозреваемого, я поручил Фальве проследить за уходом полковника, после чего самому подняться в номер и оставить на видном месте страницу из книги с пометками, сделанными рукой господина Фихтера.

– А эту улику вы получили благодаря самой Тымковец? – побледнев от ужаса, воскликнул Вульф.

– Разумеется, ведь из всех моих агентов только она имела доступ к библиотеке полковника.

– Значит, эта несчастная, сама того не подозревая, обеспечила необходимой вам уликой место собственного убийства? Что за дьявольский замысел!

– Да, идея была действительно неплохая, – кивнул Сильверстоун. – Однако, как это часто бывает, ее чуть было не погубил скверный исполнитель. Этот болван Фальва так боялся покойников, что не решился зайти в номер, а просто приоткрыл дверь, скомкал страницу и бросил ее на пол. Конечно, я не мог предвидеть неожиданного появления в номере фрейлейн Лукач. Впрочем, благодаря вам эта улика все же дошла по назначению. Когда полковник, и так уже сильно потрясенный смертью своей возлюбленной, узнал о том, что его обвиняют в ее убийстве, он сломался и начал действовать согласно моим указаниям. Для того чтобы отвести подозрения от столь ценного агента, а заодно и от самого себя, я приказал ему арестовать некоего майора Шмидта, который жил в одном доме со мной. Дальнейшие события вам в принципе известны…

– Минуту! – столь странным голосом вскричал Вульф, что англичанин остановился и удивленно посмотрел на него. – Но вы так и не сказали самого главного. Насколько я понимаю, фрейлейн Тымковец по вашему приказанию задушил Ласло Фальва, а потом, не выдержав угрызений совести, повесился?

– Ну что вы! – усмехнулся англичанин. – Фальва не смог бы задушить даже котенка, а уж говорить об угрызениях совести у этого отъявленного мерзавца и подавно смешно. Берту убил я. Через какое-то время я задушил и Фальву, неплохо сымитировав самоубийство. Не перевариваю, знаете ли, стрельбы и крови.