Олег Суворов - Красотки кабаре

– Да, пожалуй, смогу. Но неужели это так важно?

– Не знаю, – честно признался комиссар. – Но я просто обязан проверить все возможные варианты, чтобы узнать, кто же убил вашу подругу.

– В таком случае мы можем отправиться прямо сейчас, – предложила Эмилия, – я все равно уже собиралась ехать домой, и это как раз по пути…

Встав и предложив ей руку, комиссар невольно усмехнулся и даже мысленно подкрутил несуществующие усы. Он понимал, что фрейлейн Лукач опасается новых атак со стороны лейтенанта, который может устроить засаду где-нибудь у подъезда, для чего и решила взять комиссара в качестве надежного прикрытия.

Однако Фихтера и след простыл. Рука об руку они проследовали по коридорам театра, вышли с черного хода и очутились на улице. Комиссар подозвал фиакр, галантно помог своей спутнице подняться в карету, после чего приказал кучеру ехать на улицу Грабен.

Несмотря на поздний вечер, фрейлейн Лукач смогла узнать тот подъезд даже в свете уличных фонарей.

– Вы уверены? – на всякий случай поинтересовался комиссар и, получив утвердительный ответ, вылез из фиакра. – В таком случае благодарю вас, фрейлейн. – Он поцеловал руку в тонкой лайковой перчатке. – И счастливого пути!

Подъехав к своему дому и увидев одинокий мужской силуэт, который метнулся навстречу фиакру, Эмилия с досадой закусила нижнюю губу, решив, что неугомонный лейтенант продолжает свое преследование. Но как только незнакомец попал в свет фонаря, висевшего на боку фиакра, она сразу узнала Сергея Вульфа. Ее русский поклонник был явно взволнован – недаром же его глаза светились таким странным блеском, но что это было – вожделение, страсть, надежда?

Вульф открыл дверцу кареты, вежливо поздоровался и предложил Эмилии руку.

– Как я рад, что вы одна! – не удержавшись, заметил он.

– Почему?

– У меня к вам очень серьезный разговор.

Эмилия слабо улыбнулась и, опираясь на его руку, вышла из фиакра.

– Ну что ж, в таком случае пройдемте ко мне, хотя должна вас предупредить, что я устала после спектакля и, кроме того, у меня сегодня уже было два серьезных разговора…

– Я не знал, – растерянно пробормотал Сергей. – Тогда, может быть…

– Нет, нет, не будем откладывать. Идемте.

Пока Вульф расплачивался с кучером, Эмилия нажала кнопку дверного звонка. Горничная, дожидавшаяся своей хозяйки, открыла почти сразу. Актриса сама проводила своего гостя в гостиную, после чего приказала горничной удалиться и закрыть за собой дверь.

Вульф был сосредоточен на своих мыслях, а потому рассеян и неловок – споткнувшись на абсолютно ровном ковре, он едва не опрокинул огромную севрскую вазу, наполненную цветами. «Недавний подарок от директора „Иоганн Штраус-театра“ на память об успешном дебюте», – со смехом пояснила Эмилия.

Она устало раскинулась на софе, указав Вульфу кресло напротив.

– Садитесь и постарайтесь расслабиться. Сегодня вы просто неузнаваемы.

– Это потому, что именно сегодня должна решиться моя судьба, – глядя в сторону, глухо произнес Вульф и тут же мысленно выругал себя за пошлую фразу.

– Каким же образом?

Вульфу было неясно – догадывается ли она о цели его визита или задает этот вопрос из вечной женской привычки прикидываться, когда это удобно, ничего не понимающей. В любом случае, она предоставляла ему возможность высказаться – а это и было сейчас самым главным. Он мельком взглянул на Эмилию – такую красивую в этом декольтированном вечернем платье! – смущенно потер рукой лоб и начал говорить:

– Я хочу предложить вам… То есть нет, не так, я хочу сделать вам предложение. Я люблю вас, Эмилия, и мечтаю увидеть вас своей женой. Вы знаете, я не очень богат, но там, в России, я бы смог обеспечить вам достойную жизнь. Впрочем, наверное, я говорю что-то не то… вы знамениты на всю Вену, прекрасны и талантливы, а я… Не знаю, может быть, вам нравится этот лейтенант… Конечно, он красивее меня, но… Впрочем, опять что-то не то. Эмилия!

Только теперь он осмелился поднять на нее глаза и, завороженный выражением ее лица, уже не стал отводить их в сторону. Она сидела в такой позе… Вульф вдруг подумал, что, наверное, в такой же позе сидела Клеопатра, выслушивая признания своих знаменитых поклонников. Черт, как жаль, что он не Цезарь и не Марк Антоний и не может предложить любимой женщине стать царицей покоренного им мира! Как жаль, что он всего лишь скромный литератор и сын небогатого русского помещика! Никогда прежде его не волновали проблемы власти и славы, богатства и могущества; напротив, он искренне верил, что его литературно-философские изыскания гораздо выше всех этих «тщетных и суетных» дел. И вот теперь, поставив свое счастье в зависимость от решения этой чудной женщины, Вульф вдруг понял, насколько же мало он может бросить к ее восхитительным ногам.