Олег Суворов - Красотки кабаре

– Да, я его видела. Это медальон Фальвы. Однажды он даже хотел мне его подарить, но я отказалась – терпеть не могу змей!

– А вы не знаете, что означает эта странная эмблема?

– Понятия не имею.

– У него были враги?

– О да! И его главным врагом была я!

После такого исчерпывающего ответа Вондрачек вздохнул и подумал о том, насколько же проще допрашивать мужчин.

– А фрейлейн Тымковец?

– Что?

– В каких отношениях она была с господином Фальвой?

– Она ненавидела его не менее сильно, чем я.

– А у него были основания платить ей тем же?

– Не знаю… вероятно.

Комиссар курил, краем глаза посматривал на фрейлейн Лукач, которая, отвернувшись к трюмо, начала припудриваться, и обдумывал следующий вопрос.

– Кстати, ваш русский знакомый господин Вульф однажды упомянул о письме, которое вы получили от вашей подруги накануне ее убийства.

Эмилия оторвалась от своего занятия и полезла в ридикюль, лежавший на туалетном столике.

– Пожалуйста, вот оно.

Комиссар, снова привстав с кресла, жадно схватил письмо и немедленно углубился в чтение. Впрочем, там было всего несколько строк, написанных небрежным, торопливым почерком:

«Милая Эмилия! Я оказалась в очень неприятной и запутанной ситуации, когда мне может срочно понадобиться твоя помощь. Достаточно сказать, что моей жизни угрожает опасность. Все подробности при встрече. Умоляю, приезжай не позднее завтрашнего дня в Кальтенбрюндльберг, и постарайся сделать это до полудня. Гостиница называется „Майстринг“.

– А конверт? – поинтересовался Вондрачек, внимательно прочитав письмо два раза подряд.

– Конверт? – удивилась Эмилия. – Зачем вам конверт? Кажется, я его выбросила. Впрочем… – Она снова углубилась в ридикюль и через несколько секунд издала радостное восклицание: – А, вот же он!

Получив конверт в руки и внимательно исследовав почтовые штемпели, комиссар понял, что ко всем прежним загадкам добавилась еще одна. Письмо было отправлено за день до убийства, но не из Кальтенбрюндльберга, а из венского района Фаворитен. Это было весьма странно, ибо комиссар уже знал, что Берта Тымковец сняла номер в гостинице «Майстринг» за два дня до того, как подруга обнаружила ее исчезновение. Если бы не это обстоятельство, то логично было бы предположить следующее: фрейлейн Тымковец угрожает опасность, она срочно покидает ту квартиру, которую снимала на окраине Вены у фрау Попелеску, после чего скрывается в Кальтенбрюндльберге и уже оттуда посылает письмо своей подруге, прося ее немедленно приехать. Однако если она сама была в Вене и опустила письмо в почтовый ящик района Фаворитен, то почему не заехала к подруге, которая жила неподалеку? Что же получается – прожив пять дней в Кальтенбрюндльберге, исчезнувшая фрейлейн Тымковец пишет отчаянное письмо о помощи и едет в Вену, чтобы отправить его оттуда? Кстати, интересно бы узнать – какой помощи она ожидала от своей подруги?

– Вы задумались, комиссар? – Эмилия, отвернувшись от зеркала, внимательно смотрела на Вондрачека. – Вам что-то дало это письмо?

– Скажите, фрейлейн, – задумчиво начал Вонд-рачек, – вам известен круг знакомств вашей подруги? Я имею в виду – любовники, поклонники, другие подруги, родственники?

– Любовников она от меня скрывала, – сразу же ответила Эмилия, – и именно поэтому сняла комнату у мадам Попелеску, хотя первое время после приезда в Вену мы жили вместе… Других подруг у нее не водилось, а что касается родственников, то у Берты имелся лишь дядя – владелец хутора под Дебреценом. Но я даже не знаю, жив он или уже умер.

– Но неужели вы никогда и нигде не были вместе? – продолжал допытываться Вондрачек. – Неужели она ни о ком не рассказывала? Возможно, вы куда-нибудь заезжали, с кем-то встречались… Да вот, кстати, в том же районе Фаворитен?

Эмилия наморщила лоб.

– Постойте, я не очень уверена… улица Грабен расположена в этом районе?

– Да, – мгновенно насторожился комиссар. – И что дальше?

– Однажды мы катались по городу в открытой коляске, и вдруг Берта заявила мне, что у нее есть срочное дело. Я удивилась, тем более что мы собирались вместе поужинать, начала расспрашивать, но она как-то сразу заторопилась и принялась подгонять кучера. Мы остановились на улице Грабен напротив одного красивого особняка… Кажется, он был белого… нет, светло-желтого цвета. Берта простилась, вышла из коляски и сразу же забежала в подъезд.

– Вы сможете его показать?