Олег Суворов - Красотки кабаре

– Мне кажется, что я вас понял.

– Но я недоговорил самого главного. – И англичанин меланхолично затянулся сигарой. – Любовные коллизии – это достояние галантного восемнадцатого века, века напудренных париков, стиля барокко и знаменитых авантюристов, стяжавших себе славу на любовном поприще. Но уже следующий, девятнадцатый век – это век революционной романтики. И войны, и революции этого века затевались романтически настроенными людьми, которые верили в справедливость или мечтали о славе и восхищении красивых дам. Но, увы, – вздохнул Сильверстоун, – на наших с вами глазах этот век подошел к концу и начался циничный двадцатый – век науки и политики, требующий холодной головы и трезвых, аморальных расчетов. Так что мое отношение к женщинам отчасти диктуется и требованиями нашего века… Я вас не слишком утомил?

– Напротив, – живо откликнулся Вульф. – Все это весьма любопытно. Ну, а каким вы видите век двадцать первый?

– Не хочу и думать, – отмахнулся Сильверстоун, – поскольку полагаю, что он будет гораздо более скверным… Хотите еще вина?

Уже выходя от англичанина, Вульф вдруг почему-то озаботился следующей мыслью: а известно ли всезнающему комиссару Вондрачеку о существовании доктора Сильверстоуна?

Сразу же после беседы с русским литератором комиссар Вондрачек направился в кафе «Глюк», расположенное на Альзерштрассе. В этом патриархальном венском заведении, куда, в отличие от кафе центральной части города, еще не приглашали музыкантов, было чисто и уютно. Стулья обиты темно-бордовым плюшем, а стены – коричневыми, разукрашенными под красное дерево панелями. Обойдя кассу справа, можно было пройти в густо прокуренную комнату без окон, освещаемую недавно проведенными электрическими лампочками. В ней посетителей кафе ждали два видавших виды бильярда, три угловых ломберных столика с картами и шахматами да телефонная будка.

Но главной достопримечательностью кафе был его постоянный посетитель, сидевший за четырехугольным мраморным столиком, установленным рядом с печкой. Каждый день, с открытия и до закрытия, этот старый горбатый еврей, в потертом и засаленном сюртуке, постоянно читал, устремив завороженный взгляд в книгу, что-то бормоча себе под нос и слегка раскачиваясь, как раввин на молитве.

Предшественник Вондрачека – комиссар полиции Гартнер, вышедший на пенсию по состоянию здоровья, – сдавая дела своему преемнику, привел его в это кафе и, указывая на странного еврея, заявил следующее:

– В любом деле, где фигурирует хотя бы одна книга, этот человек стоит больше, чем все полицейские эксперты Вены. Он торгует старыми книгами, и зовут его Якоб Мендель.

Это было сказано достаточно громко, так что большинство из присутствующих в кафе оглянулись, зато сам Мендель так и не поднял головы, продолжая упорно смотреть в книгу сквозь старые очки в металлической оправе. В тот день Вондрачеку не удалось увидеть его лица, зато запомнилась пятнистая лысина, похожая на засиженную мухами поверхность бильярдного шара.

Комиссар Гартнер объяснил Вондрачеку, что Якоб Мендель, наделенный феноменальной памятью, держит в ней сведения обо всех книгах, которые только когда-либо издавались в Европе, начиная со времен изобретателя печатного станка Иоганна Гутенберга.

Тогда Вондрачек не слишком этому поверил, но не прошло и месяца, как ему довелось убедиться в колоссальных познаниях Менделя. Естественно, что, получив от русского листок из книги, комиссар немедленно поспешил к старому букинисту.

Сегодня тот был не один – рядом с ним за столом сидел щеголевато одетый человек средних лет, в темно-сером костюме и белой, туго накрахмаленной манишке. Пышные черные усы, гладко прилизанные волосы, умные, ясные глаза – комиссар Вондрачек почувствовал к нему искреннюю симпатию.

– Добрый день, господин Мендель, – произнес он, обращаясь к букинисту.

– Здравствуйте, комиссар, – подслеповато прищурился тот. – Вам нужна моя консультация?

– Очень нужна, – коротко ответил Вондрачек, опускаясь на стул.

Щеголеватый господин учтиво улыбнулся и, поднявшись с места, вежливо простился с обоими.

– Прощайте, господин Цвейг, – сказал Мендель. – Заходите за своим заказом денька через три. Я уверен, что мне удастся найти нужные вам книги.

– Заранее вам благодарен.

– Имя этого господина – Стефан Цвейг? – поинтересовался Вондрачек, когда тот покинул зал.