Олег Суворов - Красотки кабаре

– Совершенно верно.

– Значит, у нас с вами есть шанс стать героями одной из его новелл?

– Вполне возможно, – нетерпеливо мотнул головой старый букинист. – Так что у вас?

Вондрачек достал портмоне, вынул оттуда сложенную страницу и аккуратно развернул ее перед Менделем. Тот охнул и засуетился, осторожно осматривая страницу и обращаясь с ней так бережно, словно перед ним был раненый птенец.

– Мне надо знать, из какой книги она была вырвана и кто в последнее время приобретал в Австрии подобные книги.

– Ойвей! – отозвался Мендель. – Какой же амхорец [5]мог поступить с книгой так жестоко! Да лучше бы он отсек мне палец, да, да, палец!

– Вы можете мне помочь? – с надеждой спросил комиссар.

– Конечно. Чтобы старый Мендель да не узнал эту книгу! Впервые она была издана в Англии в 1875 году. Ее написал Чарлз Уильям Гекерторн, озаглавив «Тайные общества всех веков и всех стран». Спустя год она была переведена на немецкий язык и выпущена венским издательством господ Шустера и Лефлера. Экземпляр, аналогичный тому, из которого руками нечестивого варвара вырвана эта страница, был продан два месяца назад регенсбургским букинистом господином Кольбенхайером за тридцать крон.

– Ну а что вам известно о других экземплярах? – Комиссар Вондрачек не слишком верил в удачу, поэтому ответ Менделя поразил его до глубины души.

– Три недели назад, когда эта страница еще была на своем месте, полковник Фихтер заплатил мне за книгу тридцать пять крон.

На следующий день комиссар Вондрачек раскрыл «Нойер винер тагеблат» и увидел там портрет таинственного незнакомца в темных очках. Стараясь раньше времени не делать очевидных выводов – а быстрое раскрытие этого скандального убийства сулило ему немалую славу! – Вондрачек стал перебирать в памяти сомнительные моменты. Во-первых, если верить словам Эмилии Лукач, кто-то подбросил в номер листок из книги – впрочем, это еще надо установить! – полковника Фихтера. Если фрейлейн Лукач говорит правду, то этот кто-то намеренно пытался скомпрометировать полковника, который, судя по словам все той же Лукач, явился в номер уже после того, как Берта Тымковец была задушена. Хотя примадонна могла лгать, в данном случае ложь выглядела на редкость неумелой. Зачем полковнику убивать никому не ведомую танцовщицу, да и вообще – что он делал в этом Кальтенбрюндльберге?

Опрос свидетелей Вондрачек решил начать по восходящей – сначала надо допросить автора рисунков. Позвонив в редакцию газеты, он узнал адрес художника – тот проживал в мужском общежитии Маннергайм, – после чего направил за ним жандарма. С еще одним жандармом комиссар послал приглашение лейтенанту Фихтеру, который в день убийства был замечен на железнодорожной станции Кальтенбрюндльберга отвешивающим пощечины венгерскому импресарио Ласло Фальве. Место нахождения последнего было неизвестно. Фрейлейн Лукач комиссар Вондрачек решил посетить лично – и сделать это в последнюю очередь.

Через полчаса художник был доставлен в кабинет комиссара. Вондрачек встретил молодого человека с холодной пренебрежительностью – во-первых, он считал, что «отцовская» суровость немало способствует основательности допроса; во-вторых, его возмутили маленькие, коротко постриженные усики художника. В этих усиках, представлявших собой черную щеточку под носом, комиссар усмотрел свойственное молодости нахальство и желание бросить вызов старшему поколению. Солидные люди носят солидные усы, расчесывая их специальной расческой и подкручивая вверх… все остальное – так, не усы, а пародия. Проблема усов по-прежнему продолжала оставаться для Вондрачека больной темой.

– Садитесь напротив меня, – скомандовал он, отпуская жандарма и берясь за перо.

Художник сел и вопросительно посмотрел на Вондрачека. Было очевидно, что его изрядно смутил визит жандарма и в глубине души он теперь наверняка жалеет о том, что оказался невольным свидетелем убийства.

– Имя?

– Адольф.

– Фамилия?

– Гитлер.

– Отец?

– Алоиз Гитлер, по матери Шикльгрубер. Чиновник таможенной службы.

– Мать?

– Клара Гитлер, из крестьян.

– Девичья фамилия матери?

– Гитлер.

Вондрачек удивленно поднял глаза, и художник поспешил пояснить:

– Видите ли, в чем дело… моя мать приходится родной племянницей моему отцу. Она моложе его на двадцать три года [6].

– Это неважно. Когда и где вы родились?

– В Пассау, 20 апреля 1889 года.

– Образование?