Илья Стогов - mASIAfucker

— Хрен ты оттуда выберешься. Там в кишлаках на границе людям ноги бомбами-растяжками отрывает. Прямо на улицах. Идешь, а вокруг — оторванные ноги!

— Так не бывает.

— Да ну?

— Неужели бывает?

— Сам увидишь. Только для тебя, парень, будет уже поздно.

Мы полежали молча. Каждый на своей полке. Потом я спросил:

— Оттуда действительно сложно выбраться?

— Оттуда невозможно выбраться! Там на вокзале очередь за билетами — на несколько километров. Люди неделями спят в этих очередях, понял? Стоя! Несколько километров узбеков, каждый из которых обеими руками держится за задницу впереди стоящего, понял?

— Зачем они держатся за задницу?

— Чтобы без очереди никто не влез. Там на поезд вместимостью тысяча двести человек продают по пятнадцать тысяч билетов. Они выстаивают такую очередь, покупают билет, но все равно не могут уехать. Потому что ты с билетом, как лох, подходишь к вагону, а там стоят люди с пистолетами, которые упирают ствол тебе в лоб и говорят, чтобы ты шел вон, понял? Там все поезда куплены на пятнадцать лет вперед.

— Кем куплены?

— Ты действительно, что ли, идиот?

— Вообще-то нет. Просто никогда не был в Средней Азии.

— Там все купе забиты дынями и героином. Целые купе героина, понял?

— Разве так бывает?

— Ага. Тут еще и не так бывает. Ты открываешь дверь купе, которое указано у тебя в билете, а там до самого потолка вбиты холщовые мешки с героином. Сесть некуда, парень.

Мы опять помолчали.

— Зачем вообще ты сюда поехал?

— Так. Не знаю зачем. Прогуляться.

— Прогулялся? Можешь считать себя покойником. Русских там не любят.

Он помолчал, перевел взгляд на меня и добавил:

— Особенно таких, как ты.

Я вышел в тамбур и выкурил сигарету. Это была 120 488 сигарета в моей жизни.

Утром в купе заглянул проводник.

— Просыпайтесь. Готовьте валидол. Казахская граница.

— Все так серьезно?

— Шутки еще дома кончились.

Поезд двигался вперед короткими рывками, а потом встал окончательно. Для начала состав загнали на солнцепек и забыли про него на несколько часов.

Вокруг вагонов в оцеплении стояли пограничники в бундесверовской форме и со злыми собаками на поводках. Даже майки, торчащие из-под расстегнутых рубашек, у них были в модных камуфляжных крапинках.

За спинами военных виднелось множество легковых машин с местными номерами. Аборигены специально приезжали к этому месту, чтобы, дождавшись, пока пассажиры начнут выбрасывать из окон нелегальную контрабанду, потом всю ее подобрать и увезти.

Во время стоянок генератор электровоза вырубался. Кондиционер не работал. К двум часам дня стекла в вагоне начали плавиться. Мне было видно, как по железнодорожным путям бродят куры. Утешало, что солдатам из оцепления еще хуже.

Когда пограничники решили, что начальник поезда созрел, к нему были отправлены парламентеры. Они долго торговались. Я надеялся, что предложенная сумма устроит начальника. Соседи по купе говорили, что в этом случае проверять пассажиров не станут. Если же сумма его не устраивала, то поезд должен был стоять до тех пор, пока не устроит.

Переговоры не задались. Еще через час в вагон вошли несколько мужчин в камуфляже. Они громко скомандовали:

— Паспорта! Всем приготовить паспорта!

Вслед за военными по проходу двигались лица в штатском. Они, разумеется, не представлялись, но, как я понял, имелось в виду, что лица выполняют функции таможни.

В мое купе зашел тип, на лице которого имелись очень близко посаженные и узкие глаза. Это сочетание придавало мужчине экзотический вид. На нем была клетчатая рубашка с короткими рукавами и дорогие ботинки. По-русски он говорил практически без акцента.

Сперва он проверил у всех паспорта. Я все равно знал, что это ко мне.

— Выйдите из купе. Я хочу подробно проверить мужчину.

Старичок переполошился:

— Меня?

— Нет. Лысого.

Все, опустив головы, выскочили в коридор. Я остался. Таможенник сел и посмотрел на верхнюю полку, где лежал я. Молчание длилось долго.

— Слезьте, пожалуйста. Сколько мест багажа вы провозите с собой?

— Один рюкзак.

— Покажи. Оружие? Наркотики? Устройства для их применения? Иконы? Антиквариат? Изделия из золота и драгоценных металлов?

— Ничего из перечисленного.

— Чистосердечное признание является обстоятельством, смягчающим вину обвиняемого. Повторяю еще раз. Оружие? Наркотики? Устройства для их применения? Иконы? Антиквариат? Изделия из золота и драгоценных металлов?