Таня Валько - Арабская дочь

— Кто, черт вас всех побери, будет следить за аппаратурой?! — словно сквозь туман слышит она ворчливый женский голос. — Что это все значит?! Сейчас все взорвется!

— Мать приехала! — Парни в панике выбегают из лачуги, оставляя свою жертву на утоптанной земле.

— Что вы тут делали? — Старая африканка заглядывает внутрь и останавливается как вкопанная. — Ах вы ублюдки!

Она выбегает, хватает первую попавшуюся под руку палку и бросает ее в испуганных парней.

— Она же белая! Хотите сесть на всю жизнь?! За что боги меня покарали такими подлыми и глупыми сыновьями? — начинает она голосить.

Марыся, слыша доносящийся снаружи скандал, надеется на спасение. Она со стоном поднимается на дрожащие ноги.

— Милая, я сейчас тебе помогу. — Женщина подбегает к девушке, собирает разбросанные вещи и провожает ее к ближайшему источнику. — Они не знали, что творят. Всегда пьяные и обкуренные. Умойся, а я принесу тебе снадобье из травы для таких случаев.

Она с ужасом смотрит на кровь, стекающую по ногам девочки.

Когда Марыся потихонечку приводит себя в порядок и, совершенно обессиленная, сидит на деревянном стульчике, пьет чай, во двор заезжает знакомый ей пикап. За рулем сидит Мохаммед, он, как всегда, стиснул челюсти, глаза его бегают. Парень машет ей рукой, чтобы подошла.

— Барчук! — Старая женщина с гневом смотрит на него. — Свои счеты своди у себя, сопляк!

Она грозит ему кулаком. Испачканная девушка неподвижно сидит на сиденье рядом с водителем. Смотрит тупо во мрак.

— Как ты теперь себя чувствуешь? — шипит африканец. — Хорошо тебе? Теперь ты, по крайней мере, знаешь, что пережила моя мать, когда ей это сделали.

— О чем ты говоришь? — шепчет Марыся дрожащим голосом. — Кто и что сделал? Я, моя тетка Малика или бабушка?

— Не парь мне мозги, подстилка! Вы, ливийцы! Паршивые арабские собаки!

Никто — ни в Эльмине, ни дома — не замечает, что произошло с Марысей. Только настороженная бабушка спрашивает ее, хорошо ли она провела время, уж очень она не похожа на себя. Девушка замыкается в себе, уединяется в комнате и выходит только в школу. Отказывается от всех дополнительных занятий, так любимых ею раньше. Не хочет никого видеть, а в особенности Мохаммеда. Когда тетка Малика предлагает выехать за город вместе с Абдулахом и его сыном, девочке становится плохо.

— Это период полового созревания, гормоны бушуют, — поясняет бабушка. — Вы развлекайтесь, а я посижу с ней дома. Чувствую, что та поездка в форт Эльмина была неудачной. С того времени Марыся очень изменилась.

— Я уже звонила директору и спрашивала, ничего ли не случилось, но он ответил, что все было прекрасно, Он даже не рассчитывал, что сложится такая хорошая атмосфера и учащиеся будут настолько дисциплинированными.

— Значит, как видишь, не из-за чего волноваться. У тебя тоже часто менялось настроение, даже обмороки были. Все будет хорошо.

Через три месяца, когда Марыся физически почувствовала себя лучше, она начинает беспокоиться из-за отсутствия месячных. После изнасилования их ни разу не было. Подождав еще пару дней, она окончательно понимает, что это может означать. В животе словно переливаются какие-то пузырьки, а утром тошнит. Поразмыслив, Марыся решает: или Малика вытянет ее из этого, или она совершит самоубийство. Но как об этом рассказать? Ведь тетка может не поверить: она наконец нашла свое счастье и хочет связать дальнейшую жизнь с Абдулахом, отцом Мохаммеда.

— Тетя, у меня проблема. — Вечером Марыся залазит в теплую постель Малики и обнимает свою названую мать худенькими руками.

— Я вижу, любимая, и жду, когда ты сама мне об этом расскажешь, — мягко говорит Малика.

— Могу только сказать, о чем идет речь в целом, и о последствиях, но не дави, чтобы я вдавалась в подробности, объясняя, как до этого дошло.

— Все в порядке, — смеется Малика, еще не подозревая о серьезности ситуации. — Давай, не тяни!

— Я беременна! — шепчет девочка, и тетка мгновенно напрягается.

— Ты спала с кем-нибудь по своему желанию? — спрашивает Малика тихо.

— Нет.

— Надеюсь, что вы, господин доктор, еще работаете в этой глухомани, — говорит Малика, обращаясь к единственному врачу, которому может доверять, — поляку из Нсякра, спасшему жизнь Жоржетте.

— Здравствуйте, Малика, мне очень приятно, что вы позвонили. Надеюсь, что на этот раз не по такому паскудному делу.

— Такому же, только подлее и грязнее. — Женщина тяжело вздыхает. — Мою племянницу изнасиловали, и она беременна, — с горечью сообщает она.