Таня Валько - Арабская дочь

— Так не пойдет. Ты здесь, с нами, у нас сердце болит, когда мы смотрим на твои страдания. Если тебе что-то не нравится в Гане, если ты больше не хочешь здесь жить, быть может, уедем, возвратимся в Триполи? Там уж наверняка все утихло, ты вернешься к своим обязанностям, сменишь обстановку и все забудешь. Что ты на это скажешь?

— Я никогда не сдаюсь, мама.

После этих холодных слов пожилая женщина выходит, а Малика идет в ванную и приводит себя в порядок.

— И меня не сломает какой-то отвратный негритянский черный хрен! — шепчет она со злостью своему отражению в зеркале.

С того дня Малика начала вести себя как обычно, стала чаще посещать спортивный зал и меньше пить. Она берет с собой Марысю на прогулки или в кофейню, а на выходные организовывает вылазки в парки и к океану. Однако огонь в ее глазах угас, резче стали морщинки вокруг губ и на лбу, уже не так часто слышен ее громкий хрипловатый смех.

— Я пришел попрощаться. — Квафи, как всегда вежливый и тихий, входит в бюро Малики.

— А куда ты уезжаешь? — спрашивает арабка, приподнимая голову от груды бумаг.

— Наконец-то я получил место с министерстве, — с гордостью сообщает ей Квафи. — Через два-три года наверняка выеду куда-нибудь работать. Может быть, в Ливию?

— Не советую. Хочешь, я дам тебе почитать кое-что из этих дел? — саркастически говорит Малика.

— Нет уж, это все в прошлом. Мир идет вперед и, как защитник прав человека, должен тебе сказать, что становится лучше.

— Ты молодой и такой наивный… — Женщина вздыхает, думая о грузе опыта, который она несет.

Квафи с грустью и чувством вины смотрит на потухшее лицо подруги. Он должен ей рассказать, иначе она будет мучиться и надеяться до конца жизни.

— Знаешь, Анум выехал в Вашингтон, — несмело начинает он, а Малика сжимает губы.

— Угу. — Она делает глубокий вдох, так как от одного звучания любимого имени хочется плакать. — Это прекрасно.

— Я должен был тебе это сказать. Он открылся мне перед вылетом, потому что хотел, чтобы я тебе это передал. Его жена до чертиков ревнива и не одобряет никаких связей на стороне. Знаешь, эта дамочка из местного высшего общества. Училась в Штатах, вот и насмотрелась на моногамию.

— Да-да… — Малика делает вид, что поддерживает разговор, но только и думает о том, чтобы ее приятель поскорее вышел из кабинета и она могла зареветь как белуга.

— Анум из порядочной, интеллигентной семьи, а это значит, что там никогда не пахло ни деньгами, ни связями. Единственное, что у него было, — это мозги. После возвращения из Америки девушка нахваталась каких-то националистических идей, и ей захотелось выйти замуж за обычного местного парня. Анум ей понравился, и она заставила своего папочку, который сидел в то время на высокой должности в правительстве, пригреть его и оказать ему поддержку. По сути, это она протащила Анума в дипломатию. Он никогда ее не любил, но женитьба на ней была его единственным шансом сделать карьеру. После того как у них родился первый ребенок, он смылся работать в Ливию, а потом, вернувшись, сделал второго, но уже никуда не мог выехать — женушка присмотрела для него прекрасное местечко в министерстве. Положение фантастическое, да и деньги приличные. Если бы он заикнулся о разводе, то, скорее всего, оказался бы на улице вообще без штанов. Она бы все у него отобрала, не колеблясь, а волчий билет закрыл бы для него даже неперспективные двери.

— Какой бедняжка! — иронично бросает Малика, чувствуя уже, что из глаз вот-вот потекут слезы.

— Ты должна знать, что у него не было выхода.

— Вот и поехал в Вашингтон… А в какой должности?

— Заместитель консула, — признается Квафи.

— Может, жизнь сейчас и нудная, зато спокойная, — утверждает Малика, сердце которой снова превращается в ледышку. Один-единственный человек в состоянии хоть чуть-чуть смягчить эту гордую женщину: Марыся изо всех сил старается отвлечь тетку игрой или разговорами.

Для Малики, работающей в посольстве, ежедневные дела становятся рутиной. Женщина опять возвращается к своей любимице. Она осыпает ее деньгами на бижутерию и тряпки, забрасывает подарками, все больше балуя племянницу. Возвращение Дарьи к матери не волнует Малику. Теперь она вообще не допускает мысли о возвращении Марыси к Дороте. Родитель тот, кто воспитывает и любит, а не тот, кто родил. Ей запали в сердце слова колдуна вуду, который посоветовал ей отдать чужих детей, но что этот старый дурак, в конце концов, знает? Просто случайно попал в точку. Малика снова стала посещать дипломатические ужины, коктейли и рауты. Жизнь возвращается в свою колею, состояние души обманутой любовницы тоже.