Таня Валько - Арабская дочь

— Что ж, это даже лучше, — спокойно соглашается Малика. — И не рассказывай, что ты была так одинока в Аккре. Если кому-то хочется излить душу, то он приходит и, по крайней мере, раскрывает рот. Ты отдалилась, как, впрочем, и всегда. — Малика наклоняется к сестре и указательным пальцем, направленным в ее сторону, акцентирует внимание на последних словах.

— Девочки, сейчас не время жаловаться и ссориться, — говорит мать, стараясь предотвратить скандал. — Mabruk [32] Mabruk — на счастье ( aрaбск .). , любимая Хадиджа, mabruk ! — Она встает и с чувством целует счастливую дочку в обе щеки. — Желаю, чтобы это замужество дало тебе больше счастья, чем предыдущее.

Возвращение в Аккру без Хадиджи, Самиры и Дарины действует на женщин угнетающе. Лучше всех это переносит закаленная жизненными неурядицами бабушка. Старая ливийка замкнулась в себе, как черепаха в панцире, и не выказывает никаких чувств. Она выполняет свои ежедневные обязанности и старается помочь дочке и внучке, которые, кажется, полностью сломлены. Но как же трудно ей приходится! Пожилая женщина не знает точной причины их грусти и апатии.

Марыся, обиженная на весь мир, становится еще более непослушной. Наверняка тоскует по сестре, которую каждый день донимала, таская за одежду и высмеивая прямые мышиные волосики. Смеялась над ее беспомощностью и выискивала малейшие огрехи. Тем не менее они часто усаживались вместе на ковре в гостиной, играли в разные игры, в куклы или рисовали. С Самирой Марыся не так близка, как тогда, в Триполи, когда еще была крошечным ребенком. Место подруги и советчицы в ее сердце полностью и нераздельно занимает Малика. Хадиджу девочка воспринимает как тетю, которая умеет хорошо готовить, гладить и шить. Бабушка не понимает, почему Марыся чувствует такую злость и ненависть ко всему миру. Может, это связано с исчезновением Дарьи из ее жизни?

Пожилая ливийка приходит к выводу, что, если эти чувства останутся, нужно будет прибегнуть к услугам детского психолога. Очень усложнилось дело с Маликой. Непонятно, из-за чего она переживает больше: из-за несчастного случая с одной сестрой или по поводу счастья другой, но наверняка не из-за исчезновения Дарьи, с которой даже встречалась нечасто. Никто не догадывается, что причина ее раздражения и недовольства кроется в окончательном уходе из ее жизни Анума. Еще перед отъездом Малика не сомневалась, что их разлука временна, ей даже не пришла в голову мысль, что мужчина уже никогда не поговорит с ней и они больше не увидятся. Вначале она звонила ему, наверное, раз сто, но он не отвечал, а когда женщины вернулись в Аккру из Триполи, номер оказался заблокированным. Она отправила ему на e-mail множество сообщений, полных возмущения и злости, но постепенно поняла, что этим ничего не добьется, и начала просить, молить хотя бы об одном словечке или кратковременном свидании. Она объясняла любимому, что тот может иметь до семи жен, если захочет, в его стране это никого не удивит, это не противозаконно. Писала, что может и не быть его законной женой, у нее не было мысли разбить его семью. Все зависит только от него, его любви и присутствия в ее жизни. Вспоминала чудесные минуты, которые они проводили на выездах, время, когда любили друг друга в маленьком отеле у океана. Писала о наиболее интимных моментах, которые собрала в один поцелуй или одно прикосновение. Она то атаковала, как фурия, то впадала в экстаз, потом в отчаяние. Ее жизнь полностью утратила блеск и смысл. Порой Малика просыпалась вся в слезах, иной раз засыпала заплаканная. Послала к черту работу, часто уходила раньше, говоря, что она едет в министерство, на почту или на дипломатический раут. У нее все валилось из рук. Все свободное время и вечера она проводила у себя в спальне, часто в обществе «Джонни Уокера» [33] «Джонни Уокер» ( англ . Johnnie Walker ) — известная марка скотча (шотландский виски). , которым систематически начала напиваться до беспамятства.

— Я больше не выдержу, она убьет себя, — шепчет мать, слыша стон, доносившийся из спальни Малики.

— Доченька любимая, Малика… — Старая ливийка входит в комнату на цыпочках и садится на край кровати. — Расскажи мне, что на самом деле тебя гнетет, поплачься.

— Я никому ни на что жаловаться не буду! — Женщина с размазанным макияжем и спутанными волосами садится на кровати. — Это мое дело.