Таня Валько - Арабская дочь

— Wallahi ! — Малика отбегает в сторону, и ее выворачивает.

Три жертвы церемониального обрезания уже мертвы, остальные в тяжелом или очень тяжелом состоянии.

— Она сделала им инфибуляцию, — шепчет доктор, раздвигая ноги одной из девочек. — Садистка и убийца!

— Что это? — спрашивает Малика, не вникавшая в эту тему с привычной для нее дотошностью.

— Это наиболее сложный и отвратительный обычай обрезания, называемый фараонским. Вырезается буквально все, что отвечает за удовольствие, а потом две стороны сшиваются, чтобы осталось небольшое выходное отверстие для мочи и менструальной крови, часто маленькое, как головка зажигалки. Делая все это в антисанитарных условиях, она обрекает половину девочек на смерть. Забираем отсюда этих бедняжек. Когда совсем стемнеет, на нас могут напасть приверженцы таких церемоний или дикие звери.

Жоржетта, у которой уже началось заражение, найдена в бессознательном состоянии и мечется в жару. После очередной дезинфекции гнойной раны девочке снова накладывают швы: теперь уже нет другого выхода. Малика, ассистирующая при вынужденной процедуре, видит, как страшно искалечены половые органы этой будущей женщины и матери. Она уже не удивляется большим международным медицинским акциям противников обрезания и понимает жалобы самих пострадавших. Для этой девочки все, что будет связано с сексом, обернется только болью и адом.

— Ваша дочь умирает в госпитале в Нсякре, — говорит Малика, наконец дозвонившись к отцу Жоржетты.

— Как это? Кто вы, откуда у вас номер моего домашнего телефона?! Вы шантажируете меня! — Напуганный мужчина повышает голос.

— Ты, образованный дегенерат! Ублюдок! — Женщина уже не владеет собой. — У меня племянница такого же возраста, как твоя дочь, и я в жизни не позволила бы ее так изуродовать!

Отец и мать пострадавшей прилетают правительственным вертолетом, который приземляется в центре деревни, и для жителей это становится настоящей сенсацией.

— Мы забираем дочку в город, — говорит стройный чернокожий мужчина с безупречным оксфордским произношением. Он убирает всех с дороги, относясь к окружающим его врачам, миссионерам и Малике с Марысей как к надоедливым выскочкам.

— Вы сделаете это, только если доктор разрешит! — Ливийка упрямо вздергивает подбородок и перегораживает ему дорогу.

— Отойди! — Мать Жоржетты, статная ганка с гордо поднятой головой, машет перед лицом Малики руками с разрисованными ногтями, как будто отгоняет назойливую муху.

— Я сейчас эти твои ногти в дерьмо всажу! — кричит невысокая арабка и подскакивает к расфуфыренной африканке.

— Позвольте. — Мужчина из консульского отдела ливийского посольства осторожно отодвигает коллегу и становится перед матерью, предъявляя свое удостоверение: он — глава ганского отдела Организации прав человека, Квафи, внук Кваме Нкрумаха [27] Кваме Нкрумаха (1909—1972) — премьер, первый президент и глава правительства независимой Ганы, деятель панафриканского движения; умер в изгнании. .

Это производит эффект взорвавшейся бомбы. Родители искалеченной девочки буквально на глазах съеживаются, делаясь маленькими и незаметными.

Прошло два месяца с момента страшных событий в провинции. Марыся, каждый день отправляясь в школу, надеется увидеть любимую подругу. Наконец та звонит.

— Жоржетта, как приятно тебя слышать! Как хорошо, что ты отозвалась! Я так по тебе скучала! — радостно кричит в трубку Марыся. — Почему ты не брала трубку?

— Послушай, хватит уже звонить! — говорит африканка ледяным тоном, после чего Марыся, выпучив глаза, нервно сглатывает слюну. — Вы разрушили мое счастливое детство, карьеру моих родителей. Так чего ты еще хочешь? Отвали от меня, паршивая арабка!

— Но…

— Не перебивай меня, сейчас я говорю! Родители развелись, у мамы отобрали лицензию юриста, ей грозит тюремное заключение на пять лет за какое-то там соучастие. Отец потерял авторитет, и его работа в Министерстве висит на волоске. Бабушке, слава богу, ничего не сделали, так как нет ни доказательств, ни свидетелей. Мы вынуждены были выехать из нашей прекрасной виллы, так как ежедневно какие-нибудь воинствующие борцы за права человека бросали в окна яйцами и помидорами. Сейчас я вылетаю в Англию, буду там учиться и надеюсь, что никогда больше тебя не увижу. Ну что, ты довольна? Можешь радоваться вместе с твоей глупой теткой, которая любит во все вмешиваться и совать свой нос туда, куда не надо.