Эрика Косачевская - Ночь Патриарха

Вторая неприятность, осложнившая нашу жизнь, случилась по моей вине. Мама работала адвокатом, и однажды, когда она плохо себя чувствовала, то попросила меня подойти в адвокатскую контору и отдать матери подсудимого, уголовное дело которого она вела, какую-то справку. Она должна быть заложенной под обложкой лежащей у неё на столе папки этого дела. Я выполнила её поручение. Но, то ли я её не поняла, то ли невнимательно слушала, но вместо того, чтобы отдать женщине только справку, я взяла со стола и отдала ей всё дело. (Сейчас мне кажется, что я стала жертвой какого-то гипноза.)

Когда это выяснилось, мама пришла в ужас — ей грозила уголовная ответственность и, в лучшем случае, исключение из адвокатуры. На следующий день мы с маминым братом дядей Марком нашли адрес, по которому проживала эта женщина. Дом располагался на глухой окраине Канска, где я прежде никогда не бывала. Вначале мы долго стучали, но потом нам всё-таки открыли дверь и сказали, что женщина уехала в Москву хлопотать за сына. Хотя мы чувствовали, что она дома. Мы просили ей передать, чтобы мать, если она хочет добра сыну, вернула назад отданное ей по ошибке дело.

Ситуация была тупиковой. Переждав какое-то время, мама поехала в Красноярск, в Краевую коллегию адвокатов, председателем которой был Любашевский — наш хороший приятель. Они, вместе проанализировав ситуацию, выработали тактику пока молчать и тянуть с рассмотрением уголовного дела, сколько возможно. А пока что маме надо заболеть и не выходить на работу, как можно дольше. Я не помню, сколько прошло времени — кажется более месяца, но женщина, очевидно, с кем-то посоветовавшись и поняв, что пропажа уголовного дела для её сына к лучшему ничего не изменит, а только затянет решение вопроса, дело вернула.

Всем нам стоило это много нервов.

Десятый класс я закончила катастрофически плохо. Ещё зимой в нашей школе читал лекцию Саша Лыгалов — ученик десятой школы нашего города. Я уже не помню, о чём была лекция — скорее всего, как тогда полагалось, на какую-то патриотическую тему. Саша с семьёй год назад переехал в Канск из Филимоново — совсем маленького городка, где была лишь только одна школа. В девятом классе их училось всего 8 человек.

Саша был старше нас — ему было 20 лет, он успел побывать на фронте, был ранен в ногу, после чего сильно хромал и ходил с палочкой. По окончании лекции мы вышли вместе из школы и разговорились. Оказалось, мы жили совсем рядом. Его семья занимала комнату на первом этаже здания Лесного техникума, где завхозом работал его отец, тоже бывший фронтовик — инвалид без одной руки.

Сверстники-мальчишки были мне совсем не интересны — я была начитанней их, взрослее, все они казались мне глупыми и самонадеянными. А тут появился взрослый юноша со своим житейским опытом, со своим особым мировоззрением.

Мы договорились, что будем встречаться по вечерам, чтобы вместе гулять, разговаривать. И после этого ровно в 8 часов мы оба выходили из дома и 2–3 часа гуляли по городу. Стоял апрель, и, хотя город всё ещё был в снегу, явственно чувствовалось томящее душу дыхание весны.

Саша был некрасив — у него было совсем простое и даже несколько грубое лицо, но был высок и строен. При ближайшем знакомстве, выяснилось, что он был совсем не так начитан, как бы мне хотелось. Но главное было не в этом: как сказал классик, «пришла пора — она влюбилась…»

Я приносила Саше книги из своей домашней библиотеки, в частности, открыла ему моих любимых Вересаева, Лескова, Голсуорси, о которых он даже не слышал. Последней книгой, которую я ему дала, был «Мартин Иден» Джека Лондона.

Мы с Сашей обсуждали прочитанное, много разговаривали о жизни, делились дальнейшими планами. Он ещё не решил окончательно, кем хочет стать. Но выбор у него был небольшой — у его семьи нет средств, чтобы Саша мог уехать учиться куда-нибудь далеко — в лучшем случае, он сможет поехать только в Красноярск, где всего три вуза: Медицинский, Педагогический и Лесотехнический институты. Саша, скорее всего, пойдет в Лесотехнический институт — профессия инженера его привлекает больше, чем врача или учителя. Он надеется, что окончит школу с медалью, которая поможет ему при поступлении, хотя он, как фронтовик, имеет право поступить в институт вне конкурса.

Я же к тому времени уже твёрдо знала, что хочу быть только архитектором. И для того, чтобы моя мечта осуществилась, мне нужно по окончании школы обязательно получить медаль — если не золотую, то хотя бы серебряную.