Эрика Косачевская - Ночь Патриарха

У дедушки был хороший слух, и он отлично играл на скрипке. Зато бабушка была совершенно лишена музыкального слуха. Мой отец пошел в неё, и в жизни ни одной песни не смог спеть правильно, хотя любил петь. Самой любимой песней у него была «Каховка», и он часто напевал её, отчаянно фальшивя.

Мачеха, очевидно, уделяла мало внимания старшим неродным детям. Отец рассказывал, что он в каждом классе гимназии сидел по два года и за восемь лет окончил только четыре класса. Но зато он в семь лет переплывал Днепр.

Отец очень любил читать и те деньги, которые ему давали в гимназию на завтрак, он тратил на книги, в частности на выходившие регулярно в бумажных обложках выпуски с приключениями знаменитого сыщика Ната Пинкертона. Когда я стала взрослой, папа говорил мне о полезности такой литературы, которая, несмотря на не совсем высокие художественные достоинства, развивает у детей охоту к чтению.

В шестнадцать лет отец ушёл из дома и уехал в Мариуполь, где поступил работать приказчиком к своему дяде Тимофею — купцу, торгующему мануфактурой.

Уже в советское время отец получил высшее образование, хотя не имел среднего, поскольку окончил только четыре класса гимназии. Вместе с тем, он был начитанным юношей, умеющим четко и ясно, на хорошем русском языке излагать свои мысли, а главное, обладающим великолепным чувством юмора. Это позволило ему впоследствии стать неплохим юристом.

В Харьковский университет отец попал по разнарядке, как боец Красной армии. Зная его скептическое отношение к большевикам, я спросила: «А каким образом тебя занесло в Красную армию?»

Передаю его рассказ, как я его запомнила.

Ехали они с другом Алёшей из Мариуполя в Херсон. На поезд налетели зеленые. Поставили всех мужчин вдоль вагонов и объявили:

— Или вы идете с нами, или под расстрел!

Пришлось идти воевать в отряд зеленых. В одном из боёв, белые их разбили. Поставили всех пленных в ряд на опушке перед лесом и объявили:

— Или идёте воевать с нами, или расстреляем!

Какое-то время отец воевал в Белой армии. Под Царицыном они потерпели поражение от красных. Всех поставили в одну шеренгу. Пленных офицеров вызвали вперёд и тут же перед строем расстреляли. Рядовым бойцам предложили: или идти в Красную армию, или тоже под расстрел.

Так мой отец стал бойцом Красной армии.

Поскольку он был грамотным, хорошо говорил и неплохо писал, его взял к себе для работы в штабе командарм Дыбенко.

Однажды к ним для переговоров приезжал Махно, с которым красные тогда «дружили». Отъезжая обратно, батька «по ошибке» прихватил вагон муки. И отца, как имеющего дар убеждения, послали к Махно вызволять этот вагон.

К самому Махно отца не пропустили, а принял его начальник контрразведки, знаменитый своей жестокостью Лёва Задов, в прошлом довольно известный одесский поэт.

Выслушав претензии красных к Махно, Задов сказал отцу:

— Если хочешь жить, сделай так, чтобы я тебя больше не видел.

Отцу, естественно, ничего не оставалось, как только быстрее ретироваться.

Когда он прибыл в свой штаб, Коллонтай, жена и соратница Дыбенко, а по существу его заместитель, раскричалась:

— Вот, посылают мальчишек! Сама поеду!

Взяла с собой секретаршу с пишущей машинкой; все они погрузились в пролётку, запряженную лошадью, и поехали на переговоры к Махно.

Вернулась Коллонтай одна, пешком, без секретарши с машинкой, без пролётки с лошадью, ну и, конечно, без муки.

Окончание Гражданской войны застало отца в Харькове. В это время в 1921 году был объявлен первый при Советской власти набор студентов в Харьковский университет. И отец при демобилизации получил направление туда на учебу. Он поступил на юридический факультет, где и встретился с мамой.

Они полюбили друг друга, поженились, и в результате родилась я.

Папа успешно работал юристом в Главном управлении «Укоопспилки» (Управлении союза потребительских коопераций), мама растила меня. Когда построили ведомственный жилой дом, нам дали на втором этаже две комнаты в трёхкомнатной квартире.

В 1934 году столицей Украины стал Киев, и туда переехало Главное Управление «Укоопспилки». Папа уехал пока один, а мне сказали, что мы тоже поедем в Киев, когда ему выделят квартиру.

Я уже писала выше, что отец, поссорившись с женой Постышева, руководителем «Укоопспилки», завербовался на Дальний Восток и поселился в Хабаровске, где стал работать в «Далькрайсоюзе» — аналогу украинской «Вукоопспилки». Он всю последующую жизнь считал, что это его спасло, поскольку, когда в 1937 году Сталин начал атаку на украинскую интеллигенцию, все его сослуживцы были расстреляны.