Эрика Косачевская - Ночь Патриарха

Конец стариков был трагическим. Уже после войны мы узнали, что тётю с дядей сумели пристроить с собой в эшелон их друзья — супруги Мациевские. Но по дороге на вокзал тётя Циля упала и сильно расшибла ногу. Она категорически отказалась ехать в эвакуацию, и они с дядей от вокзала вернулись домой. Немцы, как и всех, не уехавших из города евреев, расстреляли их во рву за Харьковским тракторным заводом.

После окончания войны в мой первый же приезд в Харьков, я пошла посмотреть, что сталось с домиком стариков. От него сохранился только фундамент. Жильцы примыкавшего к нему соседнего дома сделали на этом месте террасу, пробили в стене дверь и поставили по краю металлическое ограждение. Я пришла туда под вечер, когда уже спала жара. Новые хозяева сидели вокруг стола под большим солнцезащитным зонтом и распивали там чай.

Раз уж зашла речь о родственниках отца, то следует рассказать о его сёстрах.

Старшая сестра Раиса Михайловна, по-домашнему тётя Яся, голубоглазая блондинка, унаследовала красоту матери. Она была устремлённой честолюбивой девушкой, мечтала о высшем образовании. В Каховке, где она жила с отцом и мачехой, не было классической гимназии для девочек, и тётя Яся переехала жить в Мариуполь к дяде Тиме, брату покойной матери.

О дяде Тимофее следует сказать отдельно — он был огромного роста, могучего телосложения. Когда в Мариуполь приезжал на гастроли знаменитый Поддубный, то, выступая в цирке, он вызывал желающих из публики бороться с ним. По семейной легенде дядя Тима, не только боролся с Поддубным, но даже якобы выиграл у него.

У дяди Тимы не было своих детей, и они с женой привязались к тёте Ясе, как к дочери. Окончив в Мариуполе с Золотой медалью классическую гимназию, тётя Яся уехала в Харьков и поступила там на Бестужевские курсы, дающие возможность получения в России высшего образования женщинам, которых тогда не принимали в университеты. В то время это был очень мужественный поступок. Но обучение было платным, а денег для этого не хватило, так как дядя Тима умер. Поэтому тётя Яся, чтобы собрать денег, на время оставила курсы и поступила гувернанткой к пятилетнему сыну знаменитого харьковского фабриканта-кондитера Жоржа Бормана. По её рассказам, мальчик был психически неполноценным. Думаю, что быть гувернанткой у такого ребёнка — нелёгкая служба.

На лето всё семейство Жоржа Бормана уехало в Кисловодск, взяв с собой и гувернантку. Там в Кисловодске тётя Яся познакомилась со своим будущим мужем Александром Ивановичем Цинцинатором, известным московским адвокатом старше её почти на 15 лет. Они влюбились друг в друга. Я запомнила фотографию, где тётя в амазонке и шляпе с огромными полями вместе с женихом сняты в Кисловодске верхом на великолепных лошадях. Выглядела тётя необыкновенно красивой.

В семье существовала легенда, что якобы, когда тётя Яся со своим вторым мужем, будучи в Париже, проходили по улице Риволи, им навстречу из фотоателье выскочил его хозяин и стал умолять тётю сфотографироваться. Тётя отказывалась, и тогда хозяин ателье посреди тротуара с простёртыми вверх руками бросился перед ней на колени. Пришлось согласиться. После этого огромный портрет моей красавицы-тёти долго висел в витрине фотоателье.

После возвращения из Кисловодска, тётя Яся оставила службу гувернантки и вернулась на Бестужевские курсы. Александр Иванович ждал её. Через полтора года после знакомства, когда она получила диплом врача, тётя оставила Харьков и уехала в Москву. Они поженились и стали жить в квартире Александра Ивановича в Старо-Конюшенном переулке. В 1918 году у молодых супругов родился сын Игорь.

Зима 18–19 года была тяжким испытанием для москвичей. Город находился в деникинской блокаде, население вымирало от голода и холода, зверски свирепствовала ЧК.

Летом 1919 года Александр Иванович отправил беременную жену с маленьким сынишкой в Архангельск, там им заранее были куплены билеты на пароход, отплывающий в Швецию. Я не знаю, что задержало Александра Ивановича, но он должен был приехать позже, и тётя с маленьким Игорем отправилась в плавание без мужа.

В пути их сильно болтало, пароход подвергался бомбёжкам, и поэтому беременная тётя Яся в истерическом состоянии при первой же возможности сошла с судна и по суше вернулась в Архангельск. В мае 1920 года она родила дочь Таню.

Девочка родилась здоровенькой, но с огромным недостатком: на лице у неё были две огромные плоские ангиомы — родимые пятна красного цвета, занимающие нижнюю половину обеих щёк. Тётя вспомнила, что когда была беременной, ей пришлось наблюдать очень сильный пожар. Она, стоя у окна, в ужасе прижала обе руки к щекам.